Чем больше мы получаем, тем больше хотим.
Хочешь выжить — никогда не смотри назад.
Впереди новые события, новая интрига, равной которой ещё не было, множество разных других событий… И, наверное, именно это и называется – жизнь!
Она не может позволить себе поцелуй, но может позволить один кофе на двоих.
"Мужчины, может быть, и жестоки, но, в конце концов, нет ничего хуже разъяренной женщины. <...> У нас ведь нет члена, которым мы так часто думаем. И совершаем ошибки..."
Порой новый опыт – не сестра ошибок трудных, а братец специфических неожиданностей.
Быть несчастным, конечно, можно и с деньгами, а вот счастливым совсем без них – очень и очень трудно.
"Мама всегда говорила, что мужики больше всего обожают бедовых дам, ну или дам, попавших в беду - это, по сути своей, неважно, главное, чтобы было кого спасать."
«Жизнь уходила на то, чтобы на неё зарабатывать».
«Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!».
«В этом трагедия любви, сильнее всего любишь в разлуке».
«Больше всего я обожал тишину за миг до начала».
«Конец страданий не оправдывает страданий, потому-то у страданий и не бывает конца».
«Даже когда ты атеист, это ещё не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель».
«Мне жаль, что вся жизнь уходит на то, чтобы научиться жизни, Оскар. Будь у меня ещё одна жизнь, я бы прожила её по-другому».
«Я помню ту мидсоммарскую ночь. Он соединял родинки на моей спине в созвездия. Одно — созвездие Персея, два других — мои собственные. Я помню его руки — бронзовые, как будто впитавшие в себя тепло ушедшего лета. Я не видела больше таких рук. Я помню его первый депрессивный эпизод. Помню, как крепко прижимала его к себе; помню, как мне казалось, что я защищу его от любых невзгод, отгорожу ото всех бед. Помню его слёзы. Помню, как впервые осознала, что любви никогда не бывает достаточно».
«Я помню Рим. Я помню его в Риме. Я никогда не видела человека счастливее, чем он… В Риме. Я помню его кровь и свои руки. Его отчаяние и своё бессилие. Я помню его стыд».
«Можно же засыпать в одной постели с человеком, которого любишь, но при этом каждый раз перед тем, как уснуть, мучиться от мысли, что уже завтра ты можешь навсегда потерять этого человека, что никогда больше вы не заснёте вместе. Счастье — хрупкая и непостоянная штука, когда так много зависит от одного лишь человека в твоей жизни. Понимаешь, если ты не наивный идиот, то, имея любовь, ты живёшь в постоянном страхе её потерять. Чем не вечное мучение?»
«Но, знаешь, если сравнивать влюблённость с погружением в море, то я не захожу дальше того, когда вода мне по пояс. А любовь настоящая, любовь, за которую умирают, любовь, ради которой живут, начинается там, где ты уже не достаёшь стопами до дна».
«Она думала о том, как мало порою бывает просто любить кого‑то. Ведь в моменты, подобные этому, какой сильной бы ни была твоя любовь, её всё равно недостаточно. Её всегда недостаточно».
«Знаешь, один классный фотограф как‑то сказал, что когда ты фотографируешь людей на цветную плёнку, ты фотографируешь их одежду. Но когда ты фотографируешь людей на чёрно‑белую плёнку, ты фотографируешь их души».
«Только представь, как это — быть человеком, с которым никто бы не хотел умереть».
«Мы кончаем жизнь в аду потому, что не в силах простить себя».
«С такой девушкой тебе не светит умереть раньше времени. Если опустишь руки ты, за твою жизнь придётся сражаться ей. И поверь мне, уж она точно справится лучше тебя».
«Наверное, это одна из самых выдающихся черт, объединяющих человечество, — все мы порою только и делаем, что пытаемся продержаться до рассвета».