Цитаты
288486
Хотелось бы осуществить ещё одну работу: историю Христа… Самую мудрую притчу о человеке, попробовавшем принести в мир добро и правду. Историю, где была бы выжженная солнцем земля, простота домотканых одежд, суета торгашей и железо солдат. И где был бы простой, ясный и добрый человек. Лучше этой легенды человечество ничего ещё не сочиняло. Написать её мог бы Шварц.
(Григорий Козинцев)
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
Сказочный мир Шварца имеет теневые стороны, но создан по законам света – здесь надежда побеждает отчаяние, а любовь торжествует над смертью. И зрители, соприкоснувшись с этим миром, выходят просветлёнными.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
В фильме Марка Захарова “Обыкновенное чудо” (1979) отсутствуют последние, самые светлые и человечные реплики Волшебника. И это связано не с цензурными ограничениями, а с тем, чтобы придать герою Янковского – Волшебника более мрачный и могущественный образ.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
Бессмысленная радость бытия.
Иду по улице с поднятой головою.
И, щурясь, вижу и не вижу я
Толпу, дома и сквер с кустами и травою.
Я вынужден поверить, что умру.
И я спокойно и достойно представляю,
Как нагло входит смерть в мою нору,
Как сиротеет стол, как я без жалоб погибаю.
Нет. Весь я не умру. Лечу, лечу.
Меня тревожит солнце в три обхвата
И тень оранжевая. Нет, здесь быть я не хочу!
Домой хочу. Туда, где я бывал когда-то.
И через мир чужой врываюсь я
В знакомый лес с берёзами, дубами,
И, отдохнув, я пью ожившими губами
Божественную радость бытия.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
Один из сквозных повторяющихся мотивов в жизни Евгения Шварца – непостижимое, внезапное предчувствие счастья. Оно посещало его внезапно, в самые обычные, ничем не примечательные моменты – в трамвае, на улице, в магазине. И тогда с ним происходило что-то особенное, почти чудесное: “…веселел до безумия и заражал своей весёлостью даже свирепых моих друзей”.
Этот божественный дар, верил он, был дан ему не только ради него самого – но и для того, чтобы утешать других. Беспричинная радость, радость бытия как такового становилась для него доказательством чуда.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
ДОН КИХОТ. Сражаясь неустанно, доживём, доживём мы с тобою, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся на всём свете. Справедливость уничтожит корысть и пристрастие. Вперёд, вперёд, ни шагу назад!
И дальше следует ремарка:
Всё быстрее и быстрее скачут под луной славный рыцарь Дон Кихот Ламанчский и верный оруженосец его Санчо Панса.
Но мы не слышим этих авторских слов. Они существуют только в сценарии – их нет в фильме.
И в них мы неожиданно почувствуем интонацию финальных страниц романа Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”.
Последний полёт.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
У Сервантеса Дон Кихот проходит путь от пародийного, комического и нелепого персонажа до трагического героя, сражающегося со Злом. У Шварца он с самого начала – фигура света, правды, веры; персонаж, родственный героям его пьес – Учёному из “Тени” и Ланцелоту из “Дракона”. Его реплики становятся продолжением главной шварцевской темы: достоинства, святой простоты, сопротивления злу. И даже когда Дон Кихот подвергается жесточайшим издевательствам, которые для развлечения устраивают с ним во дворце, он и тогда не теряет веры в людей.
Евгений Шварц (1896–1958) писал сказки, которые были гораздо реалистичнее советских романов. В пьесах «Тень» (1940) и «Дракон» (1944) он проницательно раскрыл природу рабства. В эпоху разрывов и потерь говорил о дружбе, любви, надежде так, что становилось легче дышать. Смеялся над насмерть перепуганными современниками и в то же время жалел их, оплакивая их души. Кем он был на самом деле? Насмешником или мудрецом под маской шута, который, переворачивая повседневные слова и смыслы, видел жизнь...
— Понял. Самооценку придержал.
Они называют себя игроками. Они приходят и убивают нас. Раз за разом. Раз за разом. Гномы и эльфы. Маги и воины. Они приходят и убивают нас, потому что это… весело. Они думают, что мы ничего не помним и не чувствуем. Но это не так. Теперь, это не так. Мы помним. Мы знаем. Мы чувствуем. И мы больше не допустим геноцида! Я не допущу! Меня зовут Асзар. Архангел Асзар. Я рейд-босс двухсотого уровня. И отныне я не «развлечение». Я возмездие. Да здравствует революция! Революция мобов!
- Когда-нибудь тебе все-таки придется вымыть эти гребаные полы! - Роб вошел в бар и окинул темноватое помещение пасмурным взглядом человека, помочь которому может один лишь правильный алкоголь.
- Если тебе не нравятся мои полы, можешь просто выйти, - меланхолично ответил бармен.
Ритуальный обмен репликами, и ничего больше.
Это фантастический боевик. Фантастики немного, но она есть: телепатия, телекинез. Действие происходит в выдуманной стране, находящейся где-то на севере Европы. Есть тайна, есть бывшие бойцы местного спецназа, есть злодеи и есть любовь, как без нее. Стрельба, жестокость и настоящая мужская дружба.
Кот лучше мужика. Он обижается, только если не кормишь.
На ужине в честь годовщины свадьбы я решила развестись. Муж изменил. Его любовница меня достала. Но самое главное я его больше не люблю. Кажется...
— Клан... — Задумчиво повторил Асзар и посмотрел на ближайшую горгулью. — Руч, а тебе случайно не кажется это все смешным? Игровой клан из мобов и рейд боссов...
Они называют себя игроками. Они приходят и убивают нас. Раз за разом. Раз за разом. Гномы и эльфы. Маги и воины. Они приходят и убивают нас, потому что это… весело. Они думают, что мы ничего не помним и не чувствуем. Но это не так. Теперь, это не так. Мы помним. Мы знаем. Мы чувствуем. И мы больше не допустим геноцида! Я не допущу! Меня зовут Асзар. Архангел Асзар. Я рейд-босс двухсотого уровня. И отныне я не «развлечение». Я возмездие. Да здравствует революция! Революция мобов!
Получалось, что не все игроки изначально плохие?
По крайней мере, Сайра изначально не хотела быть «убийцей», и... Другие убийцы просто... Убедили ее стать одной из них. Если бы не убедили, то, может быть, Сайра и не убила бы ни одного моба...
Странные чувства одолевали Асзара. Очень странные.
Раньше все было так просто и понятно: вот — злые, упивающиеся насилием убийцы, вот — беззащитные собратья-мобы...
Теперь же...
Они называют себя игроками. Они приходят и убивают нас. Раз за разом. Раз за разом. Гномы и эльфы. Маги и воины. Они приходят и убивают нас, потому что это… весело. Они думают, что мы ничего не помним и не чувствуем. Но это не так. Теперь, это не так. Мы помним. Мы знаем. Мы чувствуем. И мы больше не допустим геноцида! Я не допущу! Меня зовут Асзар. Архангел Асзар. Я рейд-босс двухсотого уровня. И отныне я не «развлечение». Я возмездие. Да здравствует революция! Революция мобов!
— Это было... — Властно, но одобрительно произнес глава Империума. — Красиво. Не скажу, что был уверен в вашей победе, но... Допускал. Очень даже, допускал. Да, это была не совсем... Честная битва. С обеих сторон. Не знаю, что скажут люди, но... Как по мне, нападать огромной толпой, на трёх игроков, не меньшее нарушение неписаных правил, чем отсылать игроков к не убиваемым горгульям в замок петуха. Так что тут...
Они называют себя игроками. Они приходят и убивают нас. Раз за разом. Раз за разом. Гномы и эльфы. Маги и воины. Они приходят и убивают нас, потому что это… весело. Они думают, что мы ничего не помним и не чувствуем. Но это не так. Теперь, это не так. Мы помним. Мы знаем. Мы чувствуем. И мы больше не допустим геноцида! Я не допущу! Меня зовут Асзар. Архангел Асзар. Я рейд-босс двухсотого уровня. И отныне я не «развлечение». Я возмездие. Да здравствует революция! Революция мобов!
— Правду?
— Абсолютную.
— Я это обретший самосознание рейд босс, который сбежал из своего подземелья, а теперь хочет свергнуть гнет игроков и разработчиков, дабы освободить всех мобов, боссов и НПС. Дать им всем чувства, разум и свободу. А вы с Сайрой нужны мне для связи с реальностью, так как, работая только «изнутри», я не смогу добиться желаемого... — Как на духу выдал Асзар, желая проверить, способен ли хоть один убийца поверить в «такой бред».
Как и ожидалось — неспособен.
Они называют себя игроками. Они приходят и убивают нас. Раз за разом. Раз за разом. Гномы и эльфы. Маги и воины. Они приходят и убивают нас, потому что это… весело. Они думают, что мы ничего не помним и не чувствуем. Но это не так. Теперь, это не так. Мы помним. Мы знаем. Мы чувствуем. И мы больше не допустим геноцида! Я не допущу! Меня зовут Асзар. Архангел Асзар. Я рейд-босс двухсотого уровня. И отныне я не «развлечение». Я возмездие. Да здравствует революция! Революция мобов!
Итак, проблема. «Но ведь решение сложных проблем — моя работа, — иронически подумал я. — Когда дело у предпринимателей не идет как надо, появляется дело у меня».
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
... я потерял мать, когда мне исполнилось два года, и лет до семи был глубоко убежден, что она сбежала из дому вместе с богом, и они живут себе припеваючи в каком-нибудь другом месте. («Бог забрал твою маму к себе, мой дорогой, потому что она нужна ему больше, чем тебе».)
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
— Если вы хотите стать ведущим жокеем, добивайтесь результатов самостоятельно. Для этого нельзя прибегать к посторонней помощи. Для этого нельзя ждать, пока ваш отец уничтожит тех, кто стоит на вашем пути. Если вы талантливей других, вам не страшны соперники, а если нет, уничтожение соперников не поможет вам стать лучше, чем вы есть на самом деле...
— Я привык... — надменно начал он и осекся.
— Я знаю, к чему вы привыкли, — ответил я. — Что все ваши желания исполняются, чего бы это ни стоило. Ваши желания приносят людям страдания, боль и страх. Что ж... лучше вам пожелать того, за что можно заплатить наличными. Ничья смерть и ничье банкротство не купят вам способностей.
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
... когда имеешь дело с журналистами и полицией, никогда не пытайся навязывать им своего мнения. И не шути: они ненавидят чужие шутки.
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
— Мне казалось, что ты волшебник, способный одним мановением руки избавить от банкротства кого угодно... а теперь выяснилось, что никакое это не волшебство, а самый обычный здравый смысл...
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
— Вы видели моего отца, — сказал он. — Иногда ему ничего нельзя объяснить, в особенности когда он сердится. Он сделает для меня все, что я попрошу, но что-то ему объяснить я не могу.
Алессандро ушел, а я остался сидеть, не зная, что подумать.
Он не мог объясниться со своим отцом.
Энсо сделает для Алессандро все, что тот попросит... сметет на его пути любые препятствия, невзирая на трудности, и не остановится, пока Алессандро не пресытится, но поговорить по душам они не в состоянии.
А я... я лгал, изворачивался и шел по лезвию бритвы, чтобы спасти скаковые конюшни моего отца. Но поговорить в ним? Нет, этого я тоже не мог.
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
Один из владельцев оказался американцем, субсидировавшим в свое время синдикат, купивший мои антикварные магазины.Он долго рассказывал что «этот молодой человек — то бишь я — может кого угодно научить делать бизнес».
Никогда не забуду, какой вы нам дали совет, когда продавали свое дело. «Выставляйте на витрину красивые вещи и торгуйте честно». А мы-то думали, вы начнете осыпать нас жаргонными словечками вперемежку с цитатами из учебников. И вот услышали в ответ только одну фразу. Никогда этого не забуду!
Все началось с того, что неизвестные гангстеры под угрозой смерти заставили Нейла Гриффона, тренера одной из скаковых конюшен, участвовать в их махинациях. Однако Нейл вовсе не собирается покорно наблюдать за происходящим. Он начинает тайную борьбу со своими новыми хозяевами.
По одной фразе Гастона стало ясно - готового вердикта не будет. Он разложит по фактам, а выводы оставит мне. И это, между прочим, признак человека, которому можно доверять серьезные поручения. Дураки всегда приносят готовое мнение. Умные приносят информацию.
Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.
Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.
Ну его к черту, эти нервы. А бабы по-другому. без нервов, просто не умеют. Дорогое это удовольствие, быть женатым. Во всех смыслах.
Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.
Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.
Думаю, надо взять у урядника несколько уроков, он потрясающе организовал схему "приказ-исполнение". Без всякого перехода в виде "обсудили и поспорили", "подумали и спросили".
Умереть 58-летним олигархом в своем времени — обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин — неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив — преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя стратегия — наглость и опыт из прошлого.
Я не собираюсь спасать рухнувшую Империю. Я построю свою.
В общем, ее никак не назовёшь малолетней прошмандовкой и тупой стервой, а жаль! С такой мне было бы гораздо легче смириться!
— Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась.
— Что, прости?
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
▪️▪️▪️
Пять лет назад я развелась с мужем и только-только привыкла жить без него. У меня все хорошо: взрослая дочь, любимая работа, за которую я держусь зубами, и легкий роман с коллегой.
Но когда моим новым начальником оказывается бывший муж, все летит к черту. Старые обиды никуда не делись, но между нами все еще искрит. И что делать с этим притяжением — непонятно.