Государство - механизм, созданный чёрт знает когда, непонятно кем и с неясными целями. Но управлять им нужно, потому что иначе будет ещё хуже.
Если вам для вежливости не хватает воспитания, то будьте вежливым хотя бы из чувства самосохранения
Героическое прошлое внушает гордость, а героическое будущее - вполне законные опасения.
– Какого фига вы тут развлекаетесь с этими…. этими продажными, силиконовыми девками, когда беременные жены дома ждут?!
– Беременные?! – закричали мужики.
– Силиконовые?! – закричали девки.
– Во время войны вы не осуществляете права личного суда. Опасно вот что: как только человек внушит себе мысль, что он знает, кому следует разрешить жить, а кому нет, ему недалеко до того, чтобы стать самым опасным убийцей из всех существующих – самонадеянным преступником, который убивает не ради выгоды, а по идейным соображениям. Он узурпирует функции le bon Dieu[Господа бога].
– Жизнь – нелёгкое дело, – сказала миссис Лорример. – Узнаете, когда доживёте до моих лет. Она требует неимоверного мужества и большого терпения. И в конце концов задаёшься вопросом: «А стоило ли?..»
– Правда иногда причиняет страдания, разрушает иллюзии.
– Все равно лучше её знать, – сказала Рода.
– Память – замечательный дар. Пока помнишь, прошлое не канет в вечность.
– Это все родственники, – сказала мисс Берджесс. – Я всегда считала, что ничто лучше смерти не выявляет низменность человеческой натуры. У неостывшего трупа начинают спорить, кому что достанется.
– Вот это да! – воскликнула она. – Вы, я вижу, не лишены человеческих слабостей.
– Но я же и есть человек!
Когда люди или любые другие гуманоиды от чего-то бегут, они полны запала, энергии. Зачастую их порыв можно спутать с желанием что-то сделать и чего-то добиться. Но на самом деле налицо два в корне противоположенных стимула. Первые бегут от разрушений, а вторые хотят созидать.
Оптимисты изобретают самолёт, пессимисты - парашют, а реалисты - зенитно-ракетный комплекс.
Для будущего страны нужны дети, смотрящие в небо и читающие книжки даже при свете фонарика.
Мало кто знает, что кроме бритвы Оккама есть штык Оккама, автомат Оккама и пулемёт Оккама. И всё это ради того, чтобы человечество перестало придумывать всякую чушь.
Задог успешных переговоров - в решимости спустить курок.
Ведь любовь - это снова и снова выбирать друг друга.
Иногда нужно до основания разрушить то, что уже отжило и гниёт, чтобы возвести дворец своего счастья.
- Когда смотрела в глаза настоящему чудовищу, легко узнать настоящего человека! - перебив, тихо говорю я.
... На миг я замираю, наслаждаясь ощущением счастья, но потом слышу мычание Мерседес.
Пора спускаться с небес в сарай.
Он нежен со мной, пусть и чрезвычайно настойчив. Сжимает прелести аккуратно, будто я сделана из хрусталя, а это безумно заводит. Наверное, впервые за свою жизнь я осознаю, что близость - это приятно, а не больно.
А в следующий миг набрасывается на меня с яростными поцелуями. Таир так нетерпелив, будто женщины у него не было минимум год! У меня же мужчина не было никогда. Такого мужчины. Настоящего!
Пройдут годы, прежде чем смогу скопить на операцию. И даже если мне улыбнётся удача и я её всё-таки сделаю, это всё равно ничего не изменит. Я не получу образования и до конца жизни буду работать официанткой. В лучшем случае. Так какая, скажи мне, разница, смогу я при этом носить шорты или нет?
— Он любит говорить, что даже самый совершенный бриллиант когда-то был всего-навсего углеродом.
Снова покивала, думая про себя: «В том-то и дело, что алмазом может стать углерод, но никак не гранит или песчаная галька».
Время лечит. Главное не умереть раньше, чем выздоровеешь.
Сознаться честно, покойный Лионель нравился мне намного больше, чем живой. Он помогал мне выкрутиться из сложных ситуаций, взирал на нас с красивого портрета, висящего на стене, и больше не планировал меня убить. Золото, а не мужик!