Когда твоя работа — фотографировать счастье других, сам становишься счастливее.
Принцессам положено выходить замуж за принцев. А кроты пусть ищут себе подобных. И тогда все будут жить долго и счастливо — как в сказке.
Лазарет на перекрестке миров. Начало
Мария Ермакова!!!!Vostorg!!!!
«Если бы он задерживался из-за меня, вы бы уже давно были в разводе».
Детективные игры, как американские горки в парке развлечений, будоражат и дарят облегчение без боли.
Нет и никогда не будет ничего более обидного, чем высказанное в лицо грубое оскорбление, с сутью которого ты внутренне согласен.
— Собираетесь писать мемуары?
— Да ты что, нет, конечно. Кому нужны очередные стенания женщины не первой свежести о крахе брака.
Целитель должен быть добрым. Целитель должен быть благородным. Целитель должен любить всё живое и даже не очень живое. Целитель должен исцелять по призванию, а не за деньги…
Целитель, Йорг его побери, всем должен!
Ну почему именно мне сегодня выпало сопровождать на практику пятикурсников с факультета боевой магии? Почему не Кьяре, например?
Она по этому медведю тяжеленному третий год сохнет — с восторгом бы в академию доставила, попутно «обесчестив» под ближайшей ёлкой, пока жертва пылких чувств сопротивляться не способна.
На нашем факультете нулевая отчисляемость. Будь ты хоть трижды дурой, дважды сумасбродкой и феноменальной неудачницей, но, если уж приняли, доучат, как ни сопротивляйся. Я давно смирилась и уже просто ждала диплома, как узник ждёт освобождения. И тут...
Такое искушение , как вы, лорд, заслуживает такого греха как я.
... вы, женщины, существа загадочные и непостижимые, особенно ведьмы. Можно придумать десять объяснений вашим словам, а правильным окажется одиннадцатое, про которые ты даже не подумал.
— Это Англия. Здесь всегда ожидается дождь.
Родилась в Индиане, выросла в городке под названием Маккордсвилл, где самым большим развлечением было наблюдение за товарным составом, проносящимся мимо.
я завидую его дочери, тому, что ее отец, несмотря на прошлые ошибки, пытается быть нормальным родителем безо всяких нелепых широких жестов: просто звонит по телефону и предлагает встретиться. Возможно, приглашает вместе выпить в пабе пинту-другую. Просит разрешения иногда заглядывать к ней, чтобы принести свежие кексы или книги, которые, на его взгляд, понравятся дочери. Что бы он ни сделал в прежней жизни или, вернее, чего не сделал, теперь он, по крайней мере, знает, что лучший способ загладить вину — быть рядом.
Наша троица выходит из густого сырого леса и стоит на краю поля, пытаясь определить разницу между «держите направо», «держите слегка правее» и «держите направо, но постепенно удаляйтесь».
Есть лишь одна причина, зачем женщина выставляет напоказ свадебную фотографию после того, как выгнала мужа: она знает, что выглядит сногсшибательно. Стремится воскресить собственные воспоминания, а не распавшийся брак.
Мужик любит не ребенка, мужик любит свое продолжение в любимой женщине.
— Не ожидала, что жертвой будет парикмахерша, — признаюсь я.
— Я однажды тоже хотела убить свою, — улыбается Эмити.
Люди обычно думают, что, имея много общего, понравятся друг другу, но нередко эти надежды не оправдываются. Вот почему, даже если бы я искала любви (а я не ищу), я бы избегала приложений для знакомства, которые сводят тебя с человеком только потому, что вы оба любите фильмы в стиле нуар, ненавидите пляжи и никогда не едите имбирь, подаваемый к суши.
Для меня напряжение в книге допустимо только в том случае, если оно ведет навстречу радости.
Путешествие всегда к месту. Даже если оно не принесет сногсшибательных впечатлений, то позволит увидеть перспективу. Так действует расстояние.
Если Греция ассоциируется с парео, сексуальным узлом завязанным на талии, то Англия — с прочными ботинками на резиновом ходу. Нет ничего соблазнительного в том, чтобы сидеть перед огнем в компании старых кумушек, вышивать крестиком и спорить, кто убийца — полковник с битой на поле для крикета или викарий с подсвечником в трапезной.
Лучше остаться одной, чем гоняться за любовью.
В один прекрасный день я предложила ей относиться к своим связям, как к новой беременности, и держать их в тайне до двенадцати недель — рубеж, которого мамины романы редко достигали.