Горы вокруг нас молчали. Величавые и вечные свидетели того, что истинная любовь не подвластна разрушительным ветрам времени... Они видели нас молодыми и мятежными. А теперь смотрят на то, как серебро в наших волосах отражает их вечные снега. Безмолвное подтверждение того, что всё, рожденное из чистого сердца, не увядает, а лишь обретает бессмертие в именах детей и в каждом вдохе этого прозрачного, напоённого свободой воздуха…
Если матрос говорит, что не брал, значит не отдаст.
Морпех должен есть всё! Траву, камни, улиток, ремень от автомата, подошвы берцев и даже то, что дают на камбузе!
Кровать в армии не для лежания, а для красоты: чтобы все любовались их ровными рядами и идеальной заправкой и через это прикоснулись к прекрасному.
Настоящая мудрость в том, чтобы позволить любви просто быть. Без условий. Без границ.
Зависть - она ж, как та коза в огороде: капусту не съест, так хоть всё кругом перетопчет…
Базилия всегда была главой семьи. Посторонние видели в ней покорную супругу, строго соблюдающую древние корсиканские обычаи. Но близкие знали, что хотя Базилия никогда открыто не противилась воле мужа, она умела настоять на своем, дождаться удобного момента, ухитряясь при этом сделать так, что Доминик считал себя победителем. Все уважали эту женщину и немного побаивались ее.
— Базилия, если вы назовете мне их имена, через час они будут за решеткой.
— Я ничего не видела! Я ничего не знаю!
— Черт побери! Ведь вы фактически покрываете их убийц!
— Я ничего не видела, — упрямо повторила она.
Поняв, что он больше ничего не добьется от нее, комиссар встал.
— Ладно. Но я впервые вижу корсиканку, которая не хочет отомстить за своих близких!
Глаза старухи сверкнули, но она не проронила ни слова.
Хозяин «Веселого матроса» был славным малым, и только к двум вещам на свете испытывал омерзение: к работе и к полиции. К работе — потому что считал, что она вредна его здоровью, а к полицейским — потому что они уже не раз сажали его в тюрьму. Всю работу он свалил на свою законную супругу Антуанетту, а вот в борьбе с полицией полагался только на самого себя.
Истерики - это удел слабых женщин, которым больше нечего предложить, кроме своих эмоций.
Предрассудки лишают людей сострадания.
милосердие - это не отсутствие силы, а высшее её проявление.
Душа требовала геройства, но обстоятельства настойчиво предлагали только пассивное сидение на месте.
– Лазарь, ты ошибся. Комендант советовал тебе найти вдову. Не вдовца!
Артизар нагло ухмыльнулся и задрал нос, решив, что придумал идеальную остроту и я сейчас растеряюсь, оставив последнее слово за ним.
– Есть разница? – вместо этого фальшиво изумился я и с удовольствием понаблюдал, как усмешка сползла с лица щенка, сменившись недоумением. – Я ведь нашел.
– Черт, скажи, что ты пошутил. – Артизар неловко переступил с ноги на ногу.
– Я пошутил, – послушно повторил я.
– Самуил, между прочим, как настоящий благородный рыцарь, спас меня от ужасной толпы! А теперь уже я защищаю его от твоих подозрений – эта задачка посложнее.
В аду нет столько демонов, чтобы хватило всем гадалкам и безутешным мужьям.
Обычно небесным чинам безразлична вся эта возня. Нужно было как минимум написать что-то крайне неприличное на райских вратах, чтобы пернатым захотелось покарать нарушителя лично
– Чем раньше поймешь, что никто, кроме самого себя, тебе не поможет, тем проще будет выжить в нашем мире.
Даже уснув, он продолжал плакать в подушку, не в силах победить своих демонов.
демон, который бегает по городу и спасает бродячих кошек? Увольте. Я скорее поверю в архангела Михаэля – завсегдатая берденских трактиров.
– В детях нет зла, они пока не понимают тяжесть лжи и боли.
– Выкладывай, ты действительно затеял драку, чтобы заработать мое одобрение?
– Ты же любишь подраться…
– А еще выпивку и потаскух. Следует ли из этого, что в бордель мы пойдем вместе и там возьмем одну женщину на двоих?
Бессмысленно винить ребенка в грехе матери. Мне вообще кажется странным, что весь род человеческий отвечает за ошибку одной глупой женщины.
Ты совсем как бабушка! – заявил он мне. – Она тоже вечно пугает! Смерть обещает. И что больно будет.
Не хотелось расстраивать мальца, но бабушка права: чем дольше живешь, тем больнее и ближе смерть.
– Знаете, почему я не ношу оружия? – Я оскалился и хрустнул суставами.
Те переглянулись.
– Я забираю его в бою.