Давно известно, что историю пишет победитель...
"главная заповедь Отца – любовь. Ибо если имеешь любовь к людям, то не сотворишь дурного – даже ради собственной славы или научного интереса. Ни одно знание не стоит человеческих жизней. Всё нам позволительно, но не всё полезно. Всё нам позволительно, но ничто не должно обладать нами. Сдаваясь страсти – любой, от пагубной до самых невинной – мы становимся её рабами. Любая наука лишь тогда хороша, когда служит во благо людям."
Мы и вместе, и рядом, и ближе, чем кто-либо, и вообще все что пожелаешь. Но ни одно из этих понятий не включает в себя опцию «и любую дичь поддержу», понимаешь? Как по мне — такое партнерство вообще худшее из того, что может быть.
Можно с избытком жаловать ленты куртизанам, но сие отнюдь не делает из оных людей.
Воистину необычайной оказалась бы книга, в которой не нашлось бы места для вымысла.
Бывают люди добродетельные лишь потому, что у них не было случая предаваться порокам.
Государь всегда должен обещать только то, что он намеревается исполнить.
Моя ошибка состоит в том, что я не стер Пруссию с лица земли
Правительства, в которых высказываются противоположные мнения, годятся, пока царит мир.
Легче создавать законы, чем следовать им.
В литературе ничего нового уже сказать нельзя; но в геометрии, физике, астрономии еще есть широкое поле для деятельности.
Всякая сделка с преступником пятнает преступлением трон.
Красивая женщина радует глаз, добрая — услада сердца; первая — безделушка, вторая — сокровище.
Упадок нравов — это погибель государства как политического целого.
"Когда у женщины жизнь начинает подозрительно пахнуть предательством, у неё внезапно просыпается древний инстинкт: выпрямить спину, накрасить губы и выглядеть так, чтобы если уж тебе и собираются рушить судьбу, то хотя бы не в старом свитере с катышками.
Я осыпал золотом моих сподвижников; но мне надобно было понимать, что, разбогатев, человеку уже не хочется подвергать себя смертельной опасности.
"Мужики очень красиво разрушаются, если вовремя убрать подпорки.
"Крах мужчины начинается незаметно. Сначала он просто сам не находит свои носки. Потом выясняется, что рубашки не гладятся силой его харизмы. Потом дети предпочитают рассказывать новости не ему. Потом дома не пахнет его любимым рагу. Потом кто-то — например, жена — перестаёт смотреть на него как на центр мироздания и начинает смотреть как на неудачный финансовый актив. И в этот момент мужчина вдруг обнаруживает, что привычный уют не возникал сам собой. Его кто-то ежедневно создавал. Не бог. Не воздух. Не он.
В Древней Греции жило семь мудрецов; в Европе же сейчас не видно ни одного.
Дурак имеет великое преимущество перед человеком образованным, он всегда доволен собой.
Счастье- это не когда ты похудела до нужной цифры и мир наконец решил, что теперь тебя можно любить.
На чужих ошибках, разумеется, учиться нужно, но только в тех случаях, когда они не поражают своей бессмысленностью и необратимостью.
— Чужие не предают, — с легкой горечью в голосе заметила Женя. — Подобное всегда свои проворачивают.
— Даже не скажу, что хуже, — признал я. — Хитреца при желании реально обвести вокруг пальца, а вот поведение идиота предсказать почти невозможно, потому что оно логике не подчиняется.
Там, где мужики прут напролом, уповая на грубую физическую силу, женщина предпочитает использовать коварство.