Что это вообще за беспредел: проводить ритуалы средь бела дня? А как же ночь, полная луна, мистический антураж и прочая колдовская мишура? Где девы в светлых туниках, что вчера занимались нательной живописью?
Только близкие люди предают. Чужие передать не могут.
– «Гормоны, радостно подпрыгивая, пустились разводить огoнь в неположенных местах»... Не гормоны, а скауты какие-то... Значок за дальний поход, значок за отличную стрельбу, значок за разведение огня в неположенном месте... - Чико крякнул и бросил на меня злобный взгляд, а я... а не надо было ржать и насчёт моей девственности плоские шутки отпускать! – Или вот ещё, тоже очень хорошо: «Тёмные, почти чёрные глаза нависли надо мной, и я испуганно выдохнула»... Немудрено испугаться. Я бы сама в штаны наложила, если б надо мной чьи-то глаза нависли.
Мало мне того,что вы кровью сроднились,так,похоже,и мозги поделили,при этом потеряв большую часть!
от жизни надо получать то удовольствие, которое подходит именно тебе. Одним валенки удобны, а другим и калош достаточно
- Скажи мне, о чем ты думаешь?
- О нашей собачей жизни. Хочу понять: в какой момент происходит надлом… Может это идет из детства? Несчастливые родители в наследство передают несовершенную судьбу своим детям. Как зерно, которое посадили в неблагополучной среде, и растет оно себе… С удивлением оглядываясь по сторонам, оценивая происходящее…
Что такое мечта, в сущности? – продолжил рассуждать бродяга, периодически отпивая из бутылки, - То, что ты очень хочешь, но не можешь получить. В сущности, девяносто процентов мечтаний любого человека имеют конкретную цену, выраженную количеством денежных знаков. И если миллионер из Совета мудрейших мечтает о том, чтобы стать, к примеру, правителем своей собственной страны, то его служанка – о бриллиантовом колье, а сын рабочего – о новых ботинках без дырок. Просто именно в данный момент у человека нет денег, которые он может потратить на свою мечту…
- Ты кто такой? – ствол револьвера Череста уставил прямо в грудь вора.
- Я Шером Рас. Из консультационной конторы «Рас, Рас, Рас и Рас», третий в списке. Консультант по разновсяческим вопросам. Меня наняла госпожа Эллинэ для разрешения некоторых вопросов.
- Разновсяческих, я полагаю? – револьвер Череста все же не опускал.
- Вы уловили суть.
Нет,только в Юмор. Я и эпиграф подходящий подобрала.
Я привстала, упёршись обеими руками в стол, слегка наклонилась вперёд и процитировала:
– Твой член бессовестно хорош.
Он в Ленку вхож, и в Таньку вхож.
И только мне одной пока
Досталась лишь твоя рука...
Нравится стишок? Дарю. Сама сочиняла!
Дашка сделала предельно (в силу физиологических особенностей своей расы) большие глаза, от чего сразу стала похожа не на злобного бурундучка, а на героя японского боевика, когда тот набирает в грудь много-много воздуха, а затем грозно лает что-то в стиле: «Омаэ. Но. Котога. Су-КИ да!» Что в переводе, как правило, означает что-то белое и пушистое. Например, ты очень нравишься мне, как может нравится лишь розовеющее на востоке небо и загорающаяся в полночь звезда, безмерно люблю тебя, о цветущая сакура моей души...
— чего ты в ней-то нашел? Я же видел, чем вы тут занимались. Извини, но когда я вытаскивал тебя из подобного состояния, ты у меня губы не надкусывал, и у Таньки не надкусывал. И, уж если на что пошло, даже от Лены воздержался. А тут не просто губы… я не знаю, что бы тут было задержись я минут на пять.
— Вот и надо было задержаться, — оборвал его Ром, — и не на пять минут, а хотя бы на двадцать. Игорь, сколько тебе можно говорить, ты ничего не понимаешь в женщинах. Бегаешь за своими тощими лахудрами, и что? Женщина должна быть округлая, приятная на ощупь, ну и на вкус, конечно. Такая красивая, как эта девочка. А уж вкус у нее… мммм, — в зеркальце, я увидела, как вампир мечтательно закинул голову, казалось, смакуя остатки моей крови. — Давненько я такого не пробовал. Это четвертая группа крови. Она же самая редкая, да у этой, еще и резус фактор положительный. Это блаженство, Гарик. Как самое лучшее вино. Бодрит, кружит голову, и еще питательней. Ты просто не понимаешь!
— Девочка, — Гарик свернул в какой-то переулок, — ты не парься. Будешь делать все, что я скажу. Я уверен, из тебя получится отличный спасатель.
Это было что-то новенькое. Мне бы заподозрить подвох, но я же, в сущности, необычайно доверчивый человек. Не заподозрила.
— Саня, когда я говорю что-то дельное, меня никто не слушает. Сколько можно говорить, что таким, — он кивнул головой в мою сторону, — не место у нас. Они вечно падают, спотыкаются, что-то разбивают, делают глупости. Я всех предупреждал. Меня кто-нибудь, хоть кто-нибудь послушал, включая и ее? Ну, почему меня никогда никто не слушает? — он воздел глаза к небу.
— Потому, что ты слишком много болтаешь, — а что я такого сказала. Он же сам хотел получить ответ на свой вопрос. Почему-то он его не обрадовал.
— И куда это вы устремились, девушка?
Сочувствия в голосе Гарика не было вообще, то есть абсолютно.
— Куда-куда? За рюкзаком и домой.
— На метро?
— Извини, но у меня комплексов нету, так что вместо того, чтобы разъезжать на огромных машинах, я спокойненько поеду домой на милой зеленой электричке.
— Я тебя умоляю, — Гарик опять посадил меня на кушетку, — ты хочешь распугать всех в метро своей физиономией. Грохнешься в обморок еще, нет уж. Сиди здесь и не рыпайся. И учти. Это приказ вышестоящего начальства.
— А ты вышестоящее начальство? — удивилась я.
— Конечно, потому что ты сидишь, а я стою. — с этими словами Гарик вышел из комнаты.
— Про проблемы ваши пишите. Что нравится, что не нравится. Какие претензии к ЖЭУ? Тепло ли в квартире, капает ли с потолка. Вовремя ли платят зарплату? В общем, все, что волнует лично, именно вас. Давайте, я запишу номера ваших квартир.
— А план по реорганизации Совета Федерации можно? — спросил дедок в надвинутой на брови шапке ушанке. Очень по погоде.
— Нужно, — великодушно разрешила я, — и обязательно выскажитесь по поводу ситуации на мировых политических аренах.
— Я уж писала, писала. Ну, подождите, я вот до президента дойду, он вам всем покажет, — вопль резвой бабульки переключил мое внимание. Гул соседских голосов выразили свое согласие с зачинщицей паники.
— Бабушка, ну, не стоит так волноваться, — подошла я к ней. — Мы сюда специально приехали, чтобы разобраться со всем, что вам не нравится. Только вы так быстро не говорите, а то я не успею записать.
— Правда запишешь? — бабка посмотрела на меня, прикидывая, можно ли мне доверять.
— Добрый день, — я и не знала что у Гарика мог быть такой уверенный и спокойный голос. — Социальная служба, у кого какие проблемы?
— У всех проблемы, — заверещала старушка в углу, — вон гады сползлись сюда ото всех краев, жизни не дают. И так пенсия крошечная, воды нет, Чубайс свет отключил…
— Поверь мне на слово, девочка, — Гарик резко развернулся ко мне, — нет ничего такого чего бы знала ты и не знал я.
— Тогда какого хрена, я тут сижу, — мой вопрос был скорее риторическим, но он на него ответил.
— Вот и я не знаю, какого хрена ты тут сидишь. Будь моя воля…
— Гарик, — перебила я его, — я уже поняла, что было бы, если бы твоя воля. Но пока воля не твоя.
От Гарика моя гримаска, разумеется, не укрылась.
— И что это, вдруг мы такие веселые стали, позвольте спросить?
— Да так, вспоминаю курс психоанализа.
— И что у нас там в психоанализе?
— Да, ничего особенного.
— Нет, уж, — Гарик опять повысил голос. Интересно, это человек умеет разговаривать нормально или нет. — Будь добра отвечать не только за каждое слово, но и за каждый жест.
— Ладно, — сегодня я решила быть уступчивой, — согласно Фрейду, большие машины предпочитают мужчины, желающие компенсировать свои неудачи на сексуальном поприще.
Гарик медленно посмотрел на меня, потом на босса, потом опять на меня. Затем резко встал, сел на край стола, наклонился к начальнику и негромко спросил.
— Это что, какая то шутка? Мне не смешно.
— Мне тоже Гарик, сейчас слишком жарко для шуток, — тон начальника стал заметно жестче, — это твоя новая напарница. У нее отличные показатели, рекомендации…
— Я только не понял, — Гарик спрыгнул со стола, — я с кем работаю с человеком или с рекомендациями. Вам что, все неймется? Я же просил. Мне нужен. Нормальный. Человек. Для. Работы. А вы мне институтку подсовываете. Седьмую по счету, между прочим.
— Я не институтка, — вступилась я за себя.
Запретный плод сладок - об этом знали еще в Древнем Риме. Слово «нельзя» разжигает аппетит еще больше. Как из искры ветром раздувается пламя, так благодаря фразе «лучше не надо» многие решаются на отчаянные подвиги.
Эта женщина была для него сложным секретным замком, и он надеялся, что когда-нибудь ему удастся его… нет, не взломать, а бережно и осторожно открыть.
Когда твой начальник или любой другой посторонний и не очень мужчина смотрит на тебя так нежно и так ласковo, словно внутренне уже договорился с самим собой о том, что десять лет за убийство – это не так уж и много, что и в тюрьме люди живут, отвлекаться от темы разговора всё-таки не стоит.
Княжна Катерина, действительно, была очень довольна женихом своим: если бы он относился к ней иначе, если бы постоянно требовал ее нежности и ласк, она, может быть, и не выдержала бы. Теперь же ей предоставлена полная свобода. Но куда девать ее?! Больное, измученное злобой и тоскою сердце жадно просит какой‑нибудь жизни, хоть в буре, хоть в грозе страшной готова найти жизнь эту.
Невыносимое впечатление производил теперь этот огромный дом; казалось, что в нем происходит дележ наследства после покойника. Но этот покойник еще был жив: он был здесь и присутствовал при дележе своего наследства. Он был жив и еще так недавно подписывался с таким титулом:«Мы, Александр Меншиков, римскаго и российскаго государств князь герцог Ижорский, наследный господин Аранибурха и иных, его царскаго величества все российскаго первый действительной тайной советник, командующий генерал–фельдмаршал войск, генерал–губернатор губернии Санкт–питербурхской и многих провинцей его императорскаго величества кавалер Святаго Андрея и Слона и Белого и Чернаго Орлов, и пр. и пр. и пр.»