Кей бродил по лугу почти бесцельно. Сколько дней из своей жизни он видел, по-настоящему видел? Не бежал, не сидел внутри собственной черепной коробки, как в тюрьме, но вдыхал и чувствовал аромат трав? Сколько? И не смог вспомнить.
...всегда правильно делать то, что приносит максимальное удовольствие именно сейчас. Потому что тот, кто откладывает, не живет никогда.
- Так, гордая мисс отвечать не захотела, - ... Поставила телефон на виброрежим? Слишком громко включила музыку? Спит? Занята? "Выпендривается".
Рассвет встретит меня пустой кроватью – я знала.
Но даже это не омрачало радости. Потому что мое «сейчас» длилось бесконечно, и в нем было главное – любовь, звучащая не словами, но касаниями, поцелуями и пульсом в унисон
В мире пятьсот миллионов вещей, которые желают, чтобы я расстроилась, и всего одна минута, чтобы расслабиться, – эта. Я научусь спокойно спать и спокойно жить, я научусь не думать о том, о чем не хочется…
Дуло к виску, не касаясь.
Он ненавидел себя.
Тот, готовый стоять в нем на коленях, теперь висел на плече с хрипами, орал: «Не делай этого, не делай, пожалуйста!» Он предавал самого себя. Не делай! – пацан, салага. Кей знал, что одним выстрелом он убьет их обоих. Ее и того человека в себе, которому она недавно адресовала спасибо.
«Ей пора. Она должна спасти своих».
Плакать он начал вместе с начавшимся дождем.
И бесчувственным пальцем от ужаса того, что делает сам, нажал на курок до того, как над ними в первый раз сверкнула молния.
Раздавшегося спустя несколько секунд за этим грома Веста уже не услышала.
Прощаясь, надо уходить, Не оставляя слов бездушных, Но памяти тугую нить Единственную рвать не нужно. Будь благодарен мне и рад, Что вновь вернулся твой покой. Не стоит звать меня назад — Лишь сердце отравлю тоской. Иди по жизни налегке, И мой игрушечный огонь, Что полыхал в твоей руке, Не будет больше жечь ладонь.
В жизни всегда найдется место для жестоких чудес.
Финансистам не место в политике — у них слишком вульгарное представление о выгоде. Что толку от денег, на которые нельзя купить собственную жизнь?
Бог, создавая рай, тоже не учел человеческий фактор.
Поднимаюсь. Медленно, с трудом. Фокусирую взгляд, приближаюсь к сбившему меня мужику.
— Эй, ты чего, — будто чувствует неладное.
— Я тебя люблю, — выдыхаю абсолютно искренне.
— Видать сильно башкой стукнулась, — бормочет испуганно. — Давай сейчас в больничку отвезу. Только заявление писать не надо. Никаких там тяжких телесных, сечешь?
— Я люблю этот народ, — продолжаю на полном серьезе. — Этот город.
— Ты не переживай, — гладит меня по спине. — Оно еще пройдет, отпустит.
— Я люблю эту страну! — восклицаю с чувством.
— Точно тронулась, — с ужасом выдает мужик.
— Нет, нет, — отрицательно мотаю головой, ловлю от этого банального движения нехилый приход. — Вы не понимаете. Я и не думала, что так сильно скучала. Правду говорят, какая бы Родина ни была, все равно она твоя. Тут и черпай силу. На своей земле.
Слушай, это же чепуха, — взываю к разуму фон Вейганда. — Я легко выжила и оправилась после нескольких жестких изнасилований. Сохранила дитя несмотря на прием лекарств и проведенные операции. Даже сломанные ребра никак не помешали. Потом я моталась по свету, совершала перелеты, ездила на автобусе по украинским дорогам, а там, прости за подробности, у мужика воды отойдут. И ничего. Порядок. Я работала на износ в Польше. Питалась всякой дрянью. Впадала в истерики. Рыдала. Да я плавала в зимнем море, чуть не утонула. Но таки выплыла. Простуду не подхватила. Здорова, аж самой удивительно.
Все эти игры — лишь попытка ухватиться за что-то, когда больше ничего не осталось. Почувствовать боль, поверить, что можешь еще хоть что-то чувствовать. Потому, что бывает, кажется — уже окончательно плевать на все. Кажется, что давно умер, и это все лишь… мираж. Сил нет. Незачем больше вставать утром и куда-то идти… Я не вижу границ. Я готов подыграть и попробовать что угодно, без проблем. У меня достаточно личной дури, чтобы поддержать любую чужую дурь. Но на самом деле… В моей жизни и так хватает всякого дерьма, насилия и боли, чтобы еще тащить это в постель. На самом деле мне больше всего нужны вот те самые тюленьи ласки... И тихо обнимать кого-то ночью во сне. Чувствовать, что я кому-то нужен, просто как человек, сам по себе, не как принц, воин и человек способный решить все проблемы… просто так. И что кто-то любит меня… И все.
Не боятся ответственности только дураки, которые не понимают, что это такое. Либо те, кто давно к ней привык. Ну, либо те, кому похер на все, кроме личных целей.
Как-то Элиза мне сказала, что за свои чувства мы ответственность несем сами, что не надо перекладывать ее на других. Если мы хотим нравится кому-то, то это только наше желание, и если человек на него не отвечает — то он всего лишь в своем праве. Мы можем стараться это изменить, но не можем этого требовать и обижаться, что люди не торопятся чувствовать так, как нам того хочется.
Ну да, мой первый бал. Ну так что же?. Что я там не видела?
" - Ничего я там не видела" - любезно подсказал вредный внутренний голос.
... люди редко бывают благодарны за горькую правду.
– И все-таки Вандерфилд редкостный гад! – пожаловалась я своему oтражению. – То хочется пoцеловать, то прибить… Прибить как-то чаще!
Вы нашли ведьминские книги?!!
– Не дадим!!! – дружно гаркнули оба мага при виде энтузиазма девушки. – Не позволим рисковать чтением книг по черной магии, с тобой и так много непонятного творится
Если мужчина не проявляет интерес, кроме тех случаев, когда женщина его провоцирует, такой мужчина просто игрок и не стоит тратить на него свое время.
– Как я выгляжу?
Как ты выглядишь? Так, словно ты моя.
– Я же тебе уже сказал. Ты выглядишь великолепно.
- Подумай, - проговорила, поднимаясь с кресла. - И я тоже подумаю, нужен ли моему ребёнку такой отец?!
Эта фраза остановила его... заставила замереть, и я уже решила, что сейчас он вернётся, и мы всё решим, но... он просто ушёл, громко хлопнув входной дверью.
- Знаешь, не так-то просто вести подобные беседы, когда на тебя смотрят как на самого коварного и злобного врага. Но я всё же попробую. Только не говори потом, что всё было не так, или ты представляла себе это иначе... - он усадил меня в ближайшее кресло, сам же остался стоять напротив. И судя по его взгляду, этот разговор был для него действительно важен и очень серьёзен.
- Помогите же! Она приспешница тёмных сил! - орал он, отчаянно дёргая за рукава. - Она напала на меня!
Это было шоу! Наблюдая, с каким отчаянием он носится из угла в угол, я чуть с дивана не рухнула от смеха. Не знаю, шутка это была, или ему на самом деле казалось, что на него напала куртка... Жесть. Не могу я без слёз воспринимать фразу: "напала куртка"!
- Уважаемая Арина Анатольевна, ваш родитель позволил мне украсть немного вашего времени для приватной беседы. Прошу вас, не отказывайте мне в такой маленькой просьбе...
- Что вы, сударь, как можно, - ответила я в том же тоне, и поднимаясь с места, положила руку на подставленный им локоть. А потом добавила, но уже тише: - Знаете. Мне так искренне хочется вас куда-нибудь послать... вот только, всё никак не могу выбрать подходяще направление...