– Почему как девица, так мне ее ловить? – ворчливо пробурчал рогатый, открывая дверь и выходя в коридор, откуда донеслось: – Я что, специалист по падающим дамам? Или вы дружно дали обет не усыплять женщин против их воли?
– Потому что я женат! И мне хвост на рога намотают, если узнают, что я какую-то постороннюю девицу на руках носил, – клыкасто ухмыляясь, крикнул вслед демон-руководитель. – А твой брат почти женат.
Гость рассмеялся, покрутился на табурете и… заметил меня. Светлые брови удивленно поползли вверх, тонкие губы сложились в букву «о». Я посильнее запахнула халат.– Эв! – крутнулся обратно блондин. – Дай я им скажу! Я должен это видеть! Да они на чулках повесятся от зависти! У целителя же там очередь, все ноги удлиняют и тут… – блондин повертел пальцами у груди, намекая на пышные формы, – увеличивают. А ты… Ну ты и прохвост! Даже я не подозревал, что тебе маленькие… миниатюрные нравятся!
Скелеты смотрели на меня сияющими синевой глазницами. На картинках они выглядели иначе: страшные, в лохмотьях, с черными пятнами на костях. А эти поражали чистой белизной и скорее напоминали пособие из класса анатомии.
— Боятся все. Даже те, кто называет себя бесстрашным. Просто одни тонут в страхе, а другие побеждают, не дают ему взять верх.
– Но вначале покушать! Скромненько… – Двенадцать блюд всего, – влезла вредная мара. – Особый вид пыток, Туя – их создательница. Действуют безотказно, после двенадцатого блюда сдаются даже маги смерти!
Воистину, когда любишь, для тебя нет недостатков. Только человек, который занял твое сердце. Только он.
— Я же лопну! – рассмеялась я, открывая дверь и заходя вслед за проскочившей сквозь стену Туей. — Не преувеличивай! Ты ж у нас невеста, а довольная невеста – это сытая невеста, а сытая – красивая! – отозвалась домовичка, поправляя салфетку.
Вспомнился совет тетушки: не знаешь, что сказать, – говори что попало. Мужчинам не привыкать к женским перескокам. У них иммунитет!
Самые коварные планы появляются в женских головках, когда леди улыбаются.
Судьба часто приводит в нашу жизнь тех, кто нам предназначен. А заметим мы это или нет – наш выбор!
Сердце в груди болезненно сжалось, я связала это неудобство с тем, что туфли нещадно натирали ноги.
- Никому не позволяй пошатнуть веру в себя. Мы то, что мы сами с собой сделали, а не то, что с нами хотят сделать другие. ..
Любимы женщины всегда красивей.
Правильно - это когда твой ребенок счастлив, а не когда соседи могут обсуждать, какая вы примерная семья.
Жизнь - это не количество прожитых лет, это то, чего ты достиг за эти годы.
Мужчина, независимо от возраста и богатства, совершает одни и те же глупости перед женщиной, которая умеет им управлять.
Ум с красотой - смесь взрывоопасная. Особенно у юной барышни.
Дети так сосредоточены на "сейчас", что вряд ли вообще осознают существование будущего, если не считать таких регулярных событий, как Рождество, день рождения или Хеллоуин.
Никто из нас ни для чего не предназначен. И никто из нас не предназначен для чего-нибудь. Жизнь – хаос, но еще и возможность, и риск, и как ты с ними управляешься.
Я верю в духовность, верю в добро. Но чушь из Библии? Со всеми деталями ? Жвачка бездарная. Рекламная кампания. Бога на самом деле нет. По крайней мере в той версии, которую мы продаем нашей пастве. – Он снова поднял раку: – Эти вот точно такие же. Я коллекционирую кости святых, потому что они мне напоминают: вера материальна. Ее можно паковать, продавать и покупать.
Наша паства… наши клиенты хотят чувствовать себя хорошими людьми, лучше других, и они готовы платить за это лишний доллар. Вот чему служит наша церковь. Вот чему служит каждая церковь. Вот чего они все от нас хотят на самом деле.
Это было как играть в шахматы в полной темноте, определяя ходы противника только по запаху. А у тебя насморк. А твой противник – Бог.
Судьба, рок – все это мифы. Жизнь каждого из нас – результат нашего выбора. Выбирайте правильно.
– Да, я не верю в Бога, – продолжал Брэнсон, – но я верю в веру. В ее мощь творить в мире добро.
– ... обычно пророков убивают. Людям не нравится, что говорит им Бог, поэтому они убивают посыльного. Или же пророк удаляется от общества, боясь, что его убьют или что тронется умом от такой тяжести. Если ты пророк, у тебя выбор: либо твою голову подадут на блюде, либо становись отшельником до конца жизни.