Цитаты
286193
Без излишнего драматизма, конечно – все же не забыл, что веду разговор с леди, а не с армейским приятелем, поэтому вроде бы не скатился на банальщину типа сопли-слюни-кровь-кишки.
Беглый преступник, предатель короны… Вот кем теперь считают Мара эль Ро. Находиться в империи ему небезопасно. Но, будучи не в силах нарушить магическую клятву и уехать из страны, он отправляется в одно из самых опасных мест на Тальраме. Туда, где выжить удается немногим, зато никому нет дела до чужого прошлого. И пусть теперь за Маром охотятся не люди, а драхты… что ж, хорошему убийце везде найдется работа. Особенно если он – бывшая тень и ставший ненужным меч великого императора.
«Ну ты и шутница, Рам, – выдохнул я, ползая в вязкой слизи и безуспешно пытаясь подняться. – Если еще окажется, что и мир другой… знаешь, у меня появятся к тебе претензии!»
Беглый преступник, предатель короны… Вот кем теперь считают Мара эль Ро. Находиться в империи ему небезопасно. Но, будучи не в силах нарушить магическую клятву и уехать из страны, он отправляется в одно из самых опасных мест на Тальраме. Туда, где выжить удается немногим, зато никому нет дела до чужого прошлого. И пусть теперь за Маром охотятся не люди, а драхты… что ж, хорошему убийце везде найдется работа. Особенно если он – бывшая тень и ставший ненужным меч великого императора.
... а жизнь несправедливо устроена. Вот бы нам, мужикам, яко мотылькам, безмятежно порхать с цветка на цветок, крылышками махать, нектаром живиться. Так нет же, едва порхнул, а там какая-нибудь саррацения или вот ещё - венерина мухоловка: приманила, хвать - и кончено, влип. Тьфу, пропасть!
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
- Как это - не убивай? Охота тогда зачем? Убить ноги? Закон природы, Дашенька: всё живое живится живым. - Живится, если голод мучает. А ты голоден? Я тебе борщ сварю...
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Скажите, зачем человеку старость? Там простреливает, там ноет. Такая мерзость, такая гадость!
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
секунду-другую мы молча всматривались друг в друга: ну, что ты за человек?
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Я шёл и смотрел на звёзды, слушал протяжное пение снега под ногами, и думал о себе, и видел себя как бы со стороны: что я, где я, зачем - в этом чуждом нелепом мире, так равнодушно взирающем на меня с недосягаемой высоты? Здесь ли я на самом деле, и если всё-таки здесь - откуда это сосущее ощущение, что материя обманна и ничего живого, в том числе и меня, никогда не было в этом неподвижном, стылом, мертвенном пространстве, нет и теперь? Иначе как объяснить: вселенную, жизнь, смерть, все, что вокруг, - от макрокосма до вон того кота, голодно выглядывающего из подворотни? Как? Неправдоподобно, жутко, безжалостно, необъяснимо!
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Нет, не всё ушло, что обычно уходит с возрастом, - подумал я, глядя вокруг со странным чувством припоминания чего-то давнего, оставленного в миновавшей молодости. Так ощущают окружающий мир едва оперившиеся юнцы, полные надежд и ожиданий грядущего, непременно счастливого и насыщенного светом и радостью. Затем это ощущение постепенно проходит, тускнеет, сменяется привычкой, а там и покорностью обреченного жить в неведении и вековой печали сущего. Но случаются всё-таки мгновения, когда то, полузабытое, ощущение возвращается – ненадолго, как воспоминание о чем-то несбыточном, прекрасном: о детстве, тайне, обретении какого-нибудь замечательного ножика или рогатки, первой влюблённости, прикосновении, поцелуе… Но зачем возвращается, почему? А чёрт его знает! Главное, вечер опять тих и загадочен, луна таинственна и маняща, закат… и закат, закат!.. И в груди снова пробуждается предощущение чего-то, что вот-вот настанет…"Вот я уйду – что от меня останется? – вздохнул я. – Горстка праха в земле, горстка неузнанного и никому ненужного праха. И после меня ничего не останется, как не осталось ничего после исчезнувших цивилизаций. Тогда зачем всё жизнь, труд, волнения, тревоги, если конец один, конец настолько бессмысленный и жестокий, что помнить о нём желания и сил недостанет. Как уверовать, что будет что-то потом? И если будет потом, то для чего это сейчас? И что такое бессмертие, если ты, именно ты, а не иной некто, в ином обличье, с иными помыслами и чувствами, явится через время? И явится ли вообще? И восстанут ли мёртвые из праха? И почему судить их надо потом, а не сразу, едва согрешили, чтобы не растягивать, не множить грех во времени, во всю жизнь? Вопросы без ответов как жизнь и смерть. И это угнетает больше всего – безответность, словно мы муравьи в стеклянной банке: не слышим, не видим, не разумеем»
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Что ни говори, а бывают в жизни минуты, когда площадная брань приносит глубокое душевное удовлетворение...
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Всё у меня с Дашей начало разлаживаться незримо и постепенно, как незримо и постепенно подбирается к самому прочному металлу ржавчина и прогрызает, разъедает коррозией, пока не источит в прах. Нет, что это я? Всё у нас хорошо, почти по-прежнему, как было в начале, - но после назначения моего в Приозерск, через год-другой, какое-то странное напряжение стало нарастать между нами. Какое-то непонимание, какие-то обиды, какое-то мое раздражение и какие-то, на первый взгляд необъяснимые, упрёки её и слёзы. Случались уже и ссоры. Я утверждал, что не давал слезам и обидам повода, хотя в глубине души понимал и видел этот повод, но не хотел искать выхода из него. И какой мог быть выход, если расстояние километров пролегло между нами?..
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
как домашний пёс, который однажды сорвавшись с цепи, будет снова и снова рваться на волю, так и я внезапно ощутил вкус побега, звяканье разорванных звеньев и пьянящий дух свободы
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
- А вот ещё что: прослоим водку пивком, - перескакивая с одной темы на другую, предложил Савенко.
С обаятельным прокурором Евгением Николаевичем Михайловым читатели уже знакомы по первому роману дилогии, ему посвященной («Прискорбные обстоятельства», «Время», 2019). И не просто знакомы, а прониклись к нему симпатией и сочувствием – о чем многие написали и высказались. Нередко задаваясь вопросом: откуда он такой взялся – тонкий, честный, думающий, страдающий? Ответ можно найти во втором романе, в котором вопреки хронологии профессиональная биография героя начинается. Автор к своему герою этой...
Алкоголь не генерирует новые мысли, он заставляет человека озвучивать то, что уже присутствует у него в голове, но о чем ему хватает ума помалкивать, пока он трезв.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
Травма – это стена, любовь – дорога сквозь нее, повторение – молот, разрушающий то, что стоит на пути.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
приятно, когда решение принимает кто-то другой, а ты можешь просто откинуться на спинку и сказать, что у тебя не было выбора. Так проще. Особенно в ситуациях, когда тебе подходят оба варианта. Или ни тот, ни другой.
На мирном хуторе вдали от городов происходит жестокое убийство: кто-то застрелил из ружья целую семью. У местной полиции нет никаких зацепок, и к делу подключают особую следственную группу из Стокгольма. Внезапно обнаруживается, что у преступления был свидетель: маленькая девочка, которой удалось спрятаться, а потом убежать в неизвестном направлении. Жива ли она? И если да, то где скрывается? На эти вопросы предстоит ответить гениальному полицейскому психологу Себастиану Бергману. И ему придется...
И вот в этой вот тиши вдруг прозвучало сварливое: — Да откуда ты такая вылезла? Я не узнала голоса говорившей, зато ответила прямо и открыто: — Не хочу огорчать, но мы все вылезли из одного и того же удивительного места, а залезли туда из другого не менее удивительного места.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
Тринадцать лет живу на поверхности и ни одного доверенного человека до сих пор не нашла. Связи не в счет. Они удобны, пока ты удобна, но стоит угодить в неприятность, и разбирайся во всем сама.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
-Что? - с опасением спросил он и отодвинулся? Из вредности решила быть исключительно честной. - Кажется, ещё немного, и я влюблюсь. - Если это произойдёт, я застрелюсь, - без обиняков сообщил он и указал мне на лестницу.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
- Не признал? - предположил Нигье. - Скорее возненавидел. Всему виной - кончина ворона или личная неприязнь. Вероятно, я напоминаю ему первую любовь. Или первую тёщу, - заметила тихо. - Он не женат, - шепнул бывший капитан. - Оно и не удивительно, - с мудрым видом покидала я и вздрогнула, когда Скоро шагнул к нам.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
Пришедший на следующее утро портной вспылил, едва меня увидел. - Да сколько можно?! Откуда живот? - Ну, я двенадцать лет была более, чем пухленькой - призналась как можно беспечнее. - Мама посадила меня на диету, но это не помогло... - Нужно было на кол! - прострел обиженный и вспыхнул, как факел.
Вернуться в строй, получить титул герцогини, омолодить себя до двадцати неполных лет и прибыть на королевский слет невест — вот лишь малая часть того, что должен сделать вызванный из запаса агент. Но разве зря я скрывалась в Степи, косила под обычную травницу Зеленку и укрепляла связи, чтобы прогнуться под начальство, что нагло использует шантаж, кабальный договор и старые страхи? Мне проще притвориться недалекой глупышкой на балу, нахамить принцу-мерзавцу и провалить первый же тур испытаний....
Ресторан, как и театр, может быть местом, где люди исцеляются и снова обретают целостность, где они осознают своё место во Вселенной и свою человечность. И в свей человечности они уникальны, неповторимы, не похожи ни на кого другого. Мы приходим в ресторан, потому что любим, когда о нас заботятся. Каждый нуждается в заботе. Мы намного более хрупки и ранимы, чем думаем.
С чувством юмора и изрядной долей скептицизма Боскер увлекает читателя в подпольные дегустационные группы, фешенебельные рестораны Нью-Йорка, на калифорнийские винодельни, пытаясь найти там ответ на самый главный вопрос: почему вино вызывает такой ажиотаж? Ее открытия навсегда изменят ваше отношение к этому напитку, а возможно, и вашу жизнь. Для широкого круга читателей.
– он бежал явно быстрее меня. Ноги, что ли, длиннее? А! Понял. Просто убегающий больше замотивирован! Если мною рулят злость и азарт, его стимул – инстинкт самосохранения. А инстинкты по-любому сильнее эмоций.
Ничего себе сходил в комиссионку за курткой! Сам не понял, как оказался в центре малообъяснимых событий, несвойственных для развитого социализма начала восьмидесятых. Дьявольщина какая-то. Мистика это или злой умысел? Глупость или злонамеренный расчет, направленный на неокрепшие мозги наивной советской молодежи? В этом и нужно разобраться внезапно повзрослевшему герою (только что был ребенком, а через минуту… подросток!). А тот факт, что в юной головушке верховодит взрослое сознание из две...
– возраст женщины и прожитые ею годы суть не одно и то же!
Ничего себе сходил в комиссионку за курткой! Сам не понял, как оказался в центре малообъяснимых событий, несвойственных для развитого социализма начала восьмидесятых. Дьявольщина какая-то. Мистика это или злой умысел? Глупость или злонамеренный расчет, направленный на неокрепшие мозги наивной советской молодежи? В этом и нужно разобраться внезапно повзрослевшему герою (только что был ребенком, а через минуту… подросток!). А тот факт, что в юной головушке верховодит взрослое сознание из две...
Люди определяют себя, используя такие понятия, как происхождение, религия, язык, история, ценности, обычаи и общественные институты. Они идентифицируют себя с культурными группами: племенами, этническими группами, религиозными общинами, нациями и - на самом широком уровне - цивилизациями. Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов. Мы узнаем, кем являемся, только после того, только после того, как нам становится известно, кем мы не являемся, и только затем мы узнаем, против кого мы.
Книга Самюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций» – один из самых популярных геополитических трактатов 1990-х годов. Возникшая из статьи в журнале «Foreign Affairs», которая вызвала наибольший резонанс за всю вторую половину ХХ века, она по-новому описывает политическую реальность наших дней и дает прогноз глобального развития всей земной цивилизации.
admin
добавил цитату
из книги
«Накопительный эффект. От поступка – к привычке, от привычки – к выдающимся результатам»
6 лет назад
Не важно, что вы изучаете, какой тактикой или стратегией пользуетесь, успех является результатом накопительного эффекта.
«Накопительный эффект» – легендарная книга, которую на Западе давно окрестили библией по саморазвитию и лабораторией по изучению успеха. Впервые издается на русском языке. Признана бестселлером таких престижных книжных рейтингов, как The New York Times и Wall Street Journal. Маленькими шагами к большим целям – именно в этом заключается смысл накопительного эффекта. Сформулировал его миллионер, предприниматель и лайф-коуч Даррен Харди. Свой первый миллион он заработал в 24 года, а в 27 его...