Цитаты
285996
Просто Богу – не шепчут, Богу кричат.
Александр Архангельский — прозаик, телеведущий, публицист. Автор книг «Музей революции», «Цена отсечения», «1962. Послание к Тимофею» и других. В его прозе история отдельных героев всегда разворачивается на фоне знакомых примет времени. Новый роман «Бюро проверки» — это и детектив, и история взросления, и портрет эпохи, и завязка сегодняшних противоречий. 1980 год. Загадочная телеграмма заставляет аспиранта Алексея Ноговицына вернуться из стройотряда. Действие романа занимает всего девять дней,...
Состоится защита, не состоится, а работу я доделаю – назло. Выверю каждую букву. Отдам перепечатать набело, переплету.
Александр Архангельский — прозаик, телеведущий, публицист. Автор книг «Музей революции», «Цена отсечения», «1962. Послание к Тимофею» и других. В его прозе история отдельных героев всегда разворачивается на фоне знакомых примет времени. Новый роман «Бюро проверки» — это и детектив, и история взросления, и портрет эпохи, и завязка сегодняшних противоречий. 1980 год. Загадочная телеграмма заставляет аспиранта Алексея Ноговицына вернуться из стройотряда. Действие романа занимает всего девять дней,...
Нет, голубка, они не повторяются: каждое утро - совсем новый восход, а каждый вечер - новый закат, и другого такого уже не будет никогда. - И продолжала: - Ты мне лучше скажи, как ты могла пропустить хотя бы один? Такой красоты ни в одном кино не увидишь, и вдобавок бесплатно!
«Рай где-то рядом» — новая книга Фэнни Флэгг, чей роман «Жареные зеленые помидоры в кафе „Полустанок“» для многих является одной из самых любимых книг. Фэнни Флэгг — редкая по нынешним временам писательница, она пишет нежные, добрые и мудрые книги, которые затрагивают лучшие струны в душе человека. Жизнь — очень странная штука. Только что неутомимая Элнер взобралась на фиговое дерево, чтобы собрать сладких спелых плодов, а в следующий миг она уже энергично общается с Господом Богом и...
– Хорг, что у нас сегодня вкусного?
– Печень врагов, тушенная в слезах их жен, и кровь девственниц, – хмуро обронил питомец
Меня зовут Лютеция, но для всех я просто Лютик. Мне семнадцать лет, и как, наверное, любая девушка в этом возрасте, я мечтаю о любви. Естественно, большой, светлой и взаимной. Но так получилось, что мне в женихи прочат мерзкого гада, который обожает издеваться над животными. Правда, спасение пришло внезапно. В давно заброшенный замок около нашей деревни вернулся владелец. Загадочный и мрачный тип, о прошлом которого ходят страшные слухи. Что же, как говорится, на безрыбье и русалка — улов....
– Немыслимо, – пробурчал он себе под нос так тихо, что Иргон при всем своем горячем желании был не в состоянии разобрать и слова. – И никого, стало быть, не смущает, что служанкой в замке чернокнижника будет молодая белокурая девственница. Расскажи кому – не поверят.
Меня зовут Лютеция, но для всех я просто Лютик. Мне семнадцать лет, и как, наверное, любая девушка в этом возрасте, я мечтаю о любви. Естественно, большой, светлой и взаимной. Но так получилось, что мне в женихи прочат мерзкого гада, который обожает издеваться над животными. Правда, спасение пришло внезапно. В давно заброшенный замок около нашей деревни вернулся владелец. Загадочный и мрачный тип, о прошлом которого ходят страшные слухи. Что же, как говорится, на безрыбье и русалка — улов....
В реальной жизни народ проявляет себя не путем формулирования своей воли, а восстаниями или подъемом хозяйственной активности, ростом или падением рождаемости, взлетом культуры или распространением алкоголизма и наркомании, стойкостью и жертвенностью на войне или легкой капитуляцией. Именно бесчисленная совокупность таких признаков и показывает, здоров ли народный организм. Выработать наиболее органичную для данного народа и в данный момент его истории форму государственного устройства – это, конечно, необходимое условие здорового существования народа. Но далеко не единственное и зачастую не самое важное.
Имя выдающегося мыслителя, математика, общественного деятеля Игоря Ростиславовича Шафаревича не нуждается в особом представлении. Его знаменитая «Русофобия», вышедшая в конце 70-х годов XX века и переведенная на многие языки, стала вехой в развитии русского общественного сознания, вызвала широкий резонанс как у нас в стране, так и за рубежом. Тогда же от него отвернулась диссидентствующая интеллигенция, боровшаяся в конечном итоге не с советским режимом, но с исторической Россией. А приобрел он...
Похоже, человек привыкает ко всему, а испытания только закаляют характер.
Студентка Соня не искала приключений. Они сами нашли ее однажды ночью — когда Соня проснулась лунатиком и отправилась грабить музей. Наутро Соня ничего об этом не помнила, пока не увидела криминальные новости и не узнала себя в ловкой и дерзкой похитительнице музейного экспоната… С этого момента ее жизнь превращается в непредсказуемую и опасную гонку на выживание. Секретная лаборатория преследует девушку, мечтая подчинить ее сверхспособности, а союзниками Сони становятся такие же беглые...
Вот бы удалось пробудить его от гипноза, но такое бывает только сказках. А ее жизнь не сказка, а оживший кошмар, который близится к финалу...
Студентка Соня не искала приключений. Они сами нашли ее однажды ночью — когда Соня проснулась лунатиком и отправилась грабить музей. Наутро Соня ничего об этом не помнила, пока не увидела криминальные новости и не узнала себя в ловкой и дерзкой похитительнице музейного экспоната… С этого момента ее жизнь превращается в непредсказуемую и опасную гонку на выживание. Секретная лаборатория преследует девушку, мечтая подчинить ее сверхспособности, а союзниками Сони становятся такие же беглые...
«Война — это не атака, похожая на парад, не сражение с развевающимися знаменами, даже не рукопашная схватка, в которой неистовствуют и кричат; война — это чудовищная, сверхъестественная усталость, вода по пояс, и грязь, и вши, и мерзость. Это заплесневелые лица, изодранные в клочья тела и трупы, всплывающие над прожорливой землей и даже непохожие больше на трупы. Да, война — это бесконечное однообразие бед, прерываемое потрясающими драмами, а не штык, сверкающий, как серебро, не петушиная песня рожка на солнце!»
К 1914 году шумные баталии, ознаменовавшие появление на свет мятежной группы художников-импрессионистов, давно стали историей, а молодые бунтари, их спровоцировавшие, — те из них, кто еще не покинул этот мир, — превратились в седобородых патриархов французской живописи. Клод Моне, которому исполнилось 73 года, обосновался в Живерни, где обустроил свой персональный райский сад с рукотворными прудами и селекционными лилиями. Французские газеты информировали читателей, что прославленный мастер...
...Клемансо поднялся на трибуну и обратился к палате депутатов. Он смотрел на прекрасное помещение и рассредоточившихся по нему людей — это, безусловно, было отрезвляющее зрелище. Более десяти депутатов погибли на Западном фронте — их обитые красным бархатом кресла были задрапированы черным крепом и украшены шарфами-триколорами. Еще один депутат, тридцатишестилетний Гастон Дюмесниль, ветеран Вердена, кавалер Военного креста и ордена Почетного легиона, три дня спустя будет убит снарядом.
К 1914 году шумные баталии, ознаменовавшие появление на свет мятежной группы художников-импрессионистов, давно стали историей, а молодые бунтари, их спровоцировавшие, — те из них, кто еще не покинул этот мир, — превратились в седобородых патриархов французской живописи. Клод Моне, которому исполнилось 73 года, обосновался в Живерни, где обустроил свой персональный райский сад с рукотворными прудами и селекционными лилиями. Французские газеты информировали читателей, что прославленный мастер...
Слово происходит от латинского nympha — невеста, возлюбленная, молодая женщина; этимологически оно связано с латинским глаголом nubere, жениться или выходить замуж. У слова nymphes, как пояснял французский учебник анатомии, выпущенный в XIX веке, было и еще одно значение: им обозначали мембрановидные ткани, которыми выстлана «верхняя часть вульвы внутри больших половых губ»
К 1914 году шумные баталии, ознаменовавшие появление на свет мятежной группы художников-импрессионистов, давно стали историей, а молодые бунтари, их спровоцировавшие, — те из них, кто еще не покинул этот мир, — превратились в седобородых патриархов французской живописи. Клод Моне, которому исполнилось 73 года, обосновался в Живерни, где обустроил свой персональный райский сад с рукотворными прудами и селекционными лилиями. Французские газеты информировали читателей, что прославленный мастер...
Когда я писал эту книгу, у меня оставалось
очень мало времени. Если я забыл о чем-то, что
очень важно для вас – запишите это на полях.
Я пишу на всех моих книгах, как только мне
приходит в голову какая-то мысль. Я должен
был писать быстро, потому что мой правый глаз
отказал в этом августе с возгласом 'смотрите о!
мегаловирус'... и быстро устремился в темноту.
После света всегда наступает тьма. Я написал
"Красный" под больничной капельницей, и
посвятил его своим док-торам и сестрам в Барте.
Большая часть его была написана в 4 утра,
нацарапана почти совершенно неразборчиво
в темноте, я писал, пока меня не одолевал
блаженный сон. Я знаю, что мои цвета не
совпадают с вашими. Два цвета никогда не
будут одинаковыми, даже если они выдавлены
из одного тюбика. Контекст меняет то, как мы
их воспринимаем. Обычно я использовал одно
слово, чтобы описать цвет, так что красный всегда
остается красным с отклонениями в киноварь
или кармин. В этой книге нет никаких цветных
фотографий, потому что это была бы тщетная
попытка заточить цвета в тюрьму. Как я могу
быть уверен, что принтер воспроизведет нужный
мне оттенок? Пусть лучше цвета расплываются
и разбегаются в вашем сознании. Дерек.
P.S.
Быть красным, значит иметь этот цвет, а не
выглядеть красным. Конечно, предмет может
ка-заться красным какое-то время, как Парфенон в
умирающих лучах солнца.
«Хрома» – размышления о цветовом многообразии знаменитого британского режиссера и художника Дерека Джармена (1942–1994). В этой книге, написанной в 1993 году, за год до смерти, теряющий зрение Джармен использует все ресурсы письма в попытке передать сложный и неуловимый аспект предмета, в отношении которого у него накопился опыт целой жизни. В своем характерном стиле – лирическом соединении классической теории, анекдотичности и поэзии – Джармен проводит читателя сквозь цветовой спектр,...
Плиний говорит "в старые добрые времена
живопись была искусством". Живопись в Риме
выродилась в зрелище. У Нерона был портрет,
размером с половину футбольного поля, и он
спрятал искусство, которое всегда должно
оставаться публичным, в гигантской темнице
своего Золотого Дома. Все пошло неправильно,
и причиной тому – неограниченное богатство.
Если императоры были расточительны, то
вельможи оказались еще хуже. Август облек
общественные монументы в мрамор, чем вызвал
ненасытную страсть к этому камню. Природу
изнасиловали. Шахты разрушили и изуродовали
лица живых богов, горы были свалены, а течение
рек изменено в драке за драгоценные камни
и металлы. С нашим веком не все в порядке.
Только посмотрите – у Друсилиана Ротундия, раба
императора Клавдия, была тарелка, украшенная
серебром, весом в 500 фунтов, и восемь тарелок
по-меньше, весом 250 фунтов каждая. Сколько
людей требовалось, чтобы поднять их, и кто
мог ими пользоваться? Роскошь частных
домов оскорбляет храмы. Колонны из дорогого
африканского мрамора волокут по улицам, чтобы
сделать себе гостиную – отвратительный контраст
с простой терракотой былых святынь. Вес этих
колонн разрушил канализационную систему.
«Хрома» – размышления о цветовом многообразии знаменитого британского режиссера и художника Дерека Джармена (1942–1994). В этой книге, написанной в 1993 году, за год до смерти, теряющий зрение Джармен использует все ресурсы письма в попытке передать сложный и неуловимый аспект предмета, в отношении которого у него накопился опыт целой жизни. В своем характерном стиле – лирическом соединении классической теории, анекдотичности и поэзии – Джармен проводит читателя сквозь цветовой спектр,...
Гарс пришел приговаривать к своей любви и ясно дал понять, что в комментариях не нуждается. Ни в каких.
Заветная мечта сбылась: в кармане допуск к рейсам на любимом дирижабле, под крылом великая Регесторская империя — чего еще не хватает для счастья талантливой студентке Полетной школы? Самой малости — спокойно отучиться на третьем курсе, пережить пристальное внимание злобного преподавателя и разобраться с нездоровыми шутками своего воображения. Вот только времени на это у Яны Брайл остается все меньше и меньше, ведь угроза подкрадывается с самой неожиданной стороны, и от выбора юной магини будет...
В памяти тут же всплыли детские книжки с картинками: замки, принцессы... Мама всегда говорила, что человек тогда становится взрослым, когда перестает верить в чудеса. "Будешь верить до старости - не постареешь никогда!"
Что общего у канцлера Великого Отторна, сильнейшего артефактора королевства, и небогатой молодой женщины, которая и секретарь своему мужу, великому писателю, и тень за его спиной? Смерть, которой не дадут собрать свою жатву? Попытка спастись от одиночества и найти себя в этом мире? Или нежданная любовь, которая приведет с собой желание изменить судьбу: написать новые чувства, новые книги, новую жизнь…
Мама всегда говорила, что человек тогда становится взрослым, когда перестает верить в чудеса. «Будешь верить до старости – не постареешь никогда!»
Что общего у канцлера Великого Отторна, сильнейшего артефактора королевства, и небогатой молодой женщины, которая и секретарь своему мужу, великому писателю, и тень за его спиной? Смерть, которой не дадут собрать свою жатву? Попытка спастись от одиночества и найти себя в этом мире? Или нежданная любовь, которая приведет с собой желание изменить судьбу: написать новые чувства, новые книги, новую жизнь…
Одним дано верить, другим дано обманывать в этой вере других и управлять ими. Вот дуализм мира.
В довоенной Западной Беларуси, частью которой была и Виленщина, внезапно и при загадочных обстоятельствах исчезают люди, связанные с древним артефактом — крестом Витовта, который когда-то помог нашим предкам разгромить Тевтонский орден в Грюнвальдской битве 1410 года. Журналист «Балтийской Нивы» Алесь Минич и профессор Виленского университета Чеслав Дайнович берутся за расследование таинственных происшествий. Им предстоит столкнуться с германской разведкой, открыть тайну старинного беларуского...
Всякая вера масс является ослеплением. А ослепляют людей кукловоды, от которых и тянутся вниз невидимые нити.
В довоенной Западной Беларуси, частью которой была и Виленщина, внезапно и при загадочных обстоятельствах исчезают люди, связанные с древним артефактом — крестом Витовта, который когда-то помог нашим предкам разгромить Тевтонский орден в Грюнвальдской битве 1410 года. Журналист «Балтийской Нивы» Алесь Минич и профессор Виленского университета Чеслав Дайнович берутся за расследование таинственных происшествий. Им предстоит столкнуться с германской разведкой, открыть тайну старинного беларуского...
"Но, как говаривает моя тетушка, брак - не клеймо, всегда избавиться можно".
Агния Выжга очень хотела поступить в Академию магии. Почему бы и нет? Только она замужем, а супруг категорически против: два мага в доме – перебор, да и дара у Агнии нет. Но упрямство открывало и не такие двери.
Говорите, путь тернист? Ведьмой не стану? Так я рядом постою, ассистировать буду, но свою мечту осуществлю.
"Отогнав от себя тяжелые мысли - я не министр, чтобы лишать себя душевного покоя, - стала присматриваться к горожанкам, пытаясь понять, как здесь одеваются".
Агния Выжга очень хотела поступить в Академию магии. Почему бы и нет? Только она замужем, а супруг категорически против: два мага в доме – перебор, да и дара у Агнии нет. Но упрямство открывало и не такие двери.
Говорите, путь тернист? Ведьмой не стану? Так я рядом постою, ассистировать буду, но свою мечту осуществлю.
Она всегда так: кажется, что не сможешь, что от боли сейчас ляжешь и умрешь на месте, но стоит встать и пойти, и силы откуда-то берутся. Не знаю почему так, но тут главное - не сдаваться, не лежать и не жалеть себя, и всё получится.
Кире МакВаррас будущее казалось прекрасным и безоблачным: любимый университет, лучшая подруга рядом, отличные перспективы в карьере и желание брать от жизни по полной программе. Все меняется в один день — ее увозят на историческую родину, в закрытый мир, где дочерям воинов уготована весьма конкретная роль и нет даже шанса противостоять тем, кто умнее, быстрее, сильнее. Это они так думали — быстрые, сильные, наделенные сверхразумом и руководствующиеся исключительно правом сильнейшего тар-эны. Но...
- Вы!!!
- Я, - подтвердил давешний прынц, по имени Иван.
- И на коне! - ляпнула ошарашенная Сашка.
- А принцев без коней не бывает! - радовался чему-то мужик. - Без коней какой принц-то? Накрайняк на волке можно!
Саша возвращалась домой, когда дорогу ее машине перегородил здоровенный джип, из которого вышли двое вооруженных громил. Случайное ограбление? Ничуть не бывало! Налицо оказались все признаки серьезных неприятностей. К счастью, нашелся и человек, готовый помочь в решении возникших проблем. Вот только кто объявил охоту на Сашу и чего он, собственно, хочет?..
Ему пришлось свернуть на обочину, кое-как, не прерывая поцелуя, остановить машину и показать Сашке, кто является единственным и самым главным принцем в её жизни.
Саша возвращалась домой, когда дорогу ее машине перегородил здоровенный джип, из которого вышли двое вооруженных громил. Случайное ограбление? Ничуть не бывало! Налицо оказались все признаки серьезных неприятностей. К счастью, нашелся и человек, готовый помочь в решении возникших проблем. Вот только кто объявил охоту на Сашу и чего он, собственно, хочет?..
- Можно попробовать... - Олухи пробуют; мы сделаем.
Молодой центурион Катон возвращается в Рим из Сирии вместе со своей невестой Юлией; в морском путешествии его сопровождают верный друг Макрон и отец Юлии сенатор Семпроний. Но в пути их настигает гигантская волна, вызванная землетрясением, и чудом уцелевшие путешественники оказываются на разрушенном стихией острове Крит. В это же самое время на острове начинается восстание мятежных рабов под предводительством беглого гладиатора Аякса. Катон и Макрон не могут оставить мятежную провинцию, не...
Вам никогда не казалось это нелогичным? — она оторвалась от изучения ноги и посмотрела ему в глаза. — То, что Легион борется с темными магами и их порождениями, но при этом словно специально связывает себе руки? Как будто дает фору противникам, всячески избегая темной стороны силы. Было бы куда разумнее использовать эту силу во благо.— Но чем бы мы тогда отличались от темных? — возразил Мор.— Намерениями, — не колеблясь, ответила Вилар.
Боевой отряд Легиона — не место для хрупкой блондинки, но курсантка Хильда Сатин стремится попасть именно туда. Она не привыкла пасовать перед трудностями, ничего не боится и готова отстаивать право служить в отряде. Однако когда подруга начинает видеть пугающие сны, сокурсник попадает под проклятие, а новый ректор затевает тайные игры с темными магами, она примеряет на себя другую роль — роль следователя. Чтобы предотвратить трагедию, ей предстоит выяснить, откуда исходит угроза. Куратор курса...