«Лучше ничего не жди от жизни, и тогда тебя никогда не постигнет разочарование».
Для объяснения дальнейшего есть несколько вариантов:
а) сложно-научный: о прогрессировании уровня оборзического дебилизма в группах героев, насчитывающих более одной особи.
б) рационально-античный: «у Диониса было странное вино, а вон теми грибами вообще не надо было закусывать».
в) воспитательно-образовательный: «далекую родню нужно знать в лицо и по характеру».
г) психологический: о вечном подспудном желании любого героя самоубиться в компании.
д) арифметическо-хтонический. По которому в среднем герое в три раза меньше логики, чем в средней блондинке.
Потом Тесей предложил исследование на тему «Меч как средство геноцида диких племен путем изготовления конской колбасы», герои взяли оружие, и кентавров в Элладе осталось очень немного.
Согласно общемужскому принципу, подруги жены – зло. Тесей столкнулся со злом чистым, кристаллизованным и дистиллированным: никаких сплетен и посиделок, оружие, войско, «Спартааааа», рать подруг жены осаждает город, гвоздит защитников и уверяет, что в метафорическом смысле совершит с Афинами все то, что царь Афин сделал с предположительно пленной Антиопой.
Я иногда почитывала так называемую дамскую прозу. Любовные романы, если проще. Мне их Татьяна приносила. Иногда посматривала мыльные оперы и простенькие мелодрамы по телевизору. Хоть и стыдилась в этом сознаться. Вроде, умный человек, а потребляю такую дешевку… Но я ведь одинокая женщина. Эта «дешевка» скрашивала мое существование. И одновременно раздражала. Я не верила, что такое случается в жизни.
Мечты иногда сбываются. Должны сбываться.
Ну чего Лидусе от меня, старой коровы, нужно? Семидесятые годы вспоминаю? Да. Не потому, что сейчас жить не интересно. Просто все самое лучшее, что случилось со мной, осталось там. И не было тогда особых забот и печалей. А что мне вспоминать? Восьмидесятые? Бесконечную череду смертей, укравших мои лучшие годы? Пьяного мужа? Километровые очереди? Безденежье? Постоянное чувство вины и невыполненного долга? Что?
Все течет, все меняется. Изменяется наша жизнь — изменяемся и мы сами. Отдаляемся друг от друга. Нас прежних давно нет, а нас новых мы совершенно не знаем. И любим не реальных людей, любим образы, которые придумали себе сами.
Черти не водятся в тихом омуте. Черти в нем работают.
– Я столько лет верой и правдой…
– А надо было головой.
— У меня две руки и две ноги, я нормальный физически здоровый мужик – не вижу ни единой причины не зарабатывать много. Чтобы не задумываться о том, покупать дом, квартиру или вкладываться в новый проект, и не думать, какую по счету шубу или кольцо покупает моя женщина.
— Любят лихачить всякие дыбилы, и от них, увы, никто не застрахован, - уклонился от ответа Стас. – Кто, блядь, вообще придумал, что женщине не нужна вместительная машина? Они же ездят за покупками, возят детей, в конце концов.
"...цыганский язык произошёл от санскрита- одного из древних языков который был прародителем Каббалы. … всё это говорит о том , что они усвоили техники воздействия на психику человека гораздо раньше, чем учёные препарировали и попытались разложить по полочкам этот процесс."
"В общении для цыган важны не только слова, но их мелодика, строй речи, ритм ( особый, как все отмечают). Не случайно цыганская музыка и песни так точно затрагивают эмоции, так западают в душу."
Счастье – это когда вот так. Без лишних слов, без признаний, в полунамеках и тонах.
Ее ненормальное болезненное счастье, которое безмятежно спит, уткнувшись носом в живот. Потому что – Влада в этом не сомневалась – никто и никогда не видел Стаса таким.
Богиня обмана живо освоилась среди людей, принялась скитаться там и сям и разрабатывать демократию, средства массовой информации и ипотеку.
Маршрутки у нас в это время ходят набитыми по самую крышу, в них при всем желании не влезешь, да и боюсь я на них ездить, там что ни водитель — так несостоявшийся гонщик с комплексом неполноценности, их хлебом не корми, дай бензовоз подрезать.
— Не издевайтесь… — выдавила я. — Я же не специально…
— На моей памяти ты ничего не сделала «специально», Чернова, — заметил Давлетьяров, подходя к окну и раздергивая шторы. Утро (хотя, скорее, было уже ближе к полудню) стояло морозное и ослепительно солнечное. — Но твое "не специально" сопоставимо по масштабу последствий со стихийным бедствием.
ужиться с Давлетьяровым, судя по всему, способен только ангел небесный. А любая нормальная женщина на второй день совместной жизни наверняка огреет его сковородкой, соберет вещи и уйдет к маме. Влюбленные, правда, говорят, к нормальным не относятся, но рано или поздно угар пройдет, и глаза должны открыться…
ни слуха, ни голоса у меня нет, но петь я все равно люблю, за что меня в моем далеком детстве ненавидели соседи, потому что я пела хоть и фальшиво, зато громко, от души.
— Так вы были на защите? — спросила я зачем-то.
— Был, Чернова. — Давлетьяров недобро усмехнулся. — Должен тебе сказать, выглядела ты отвратительно. Руки трясутся, колени подгибаются, взгляд — как у подопытного кролика. Мне лично хотелось тебя пристрелить, чтобы не мучилась так.
— Кстати, Лев Евгеньевич просил передать вам, что вы мерзавец и просто невоспитанный человек.
— Спасибо, Чернова, — сдержанно произнес Игорь Георгиевич. — Приятно получить привет от своего лечащего врача.
— Спаиваете подрастающее поколение, — вздохнула я. — Ладно. Если это такой же, как был в санатории, то пойдемте…
— Тебе не кажется, что до сих пор мне «выкать» достаточно глупо? — неожиданно спросил он, чем вверг меня в некоторое остолбенение. В самом деле, а что такого было, чтобы фамильярничать? Ну, поплакала чуть-чуть на плече, дел-то…
Чего я всегда хотела? Я хотела сама решать, как мне жить и что делать, и, в целом, у меня это получалось, упрямства мне не занимать. Правда, я не всегда в состоянии адекватно оценить последствия своих поступков, но это уже другой вопрос. А потом… а потом вдруг оказалось, что это очень удобно — спихнуть принятие решение на кого-то другого, старше, умнее и опытнее, на того, кто растолкует тебе, почему так поступать нельзя, а вот так, наоборот, можно и даже нужно, и в красках опишет тебе все возможные варианты развития событий. И полагаться на то, что кто-то вовремя укажет тебе на твои ошибки и объяснит, в чем ты не права, тоже очень удобно. Только где же здесь та самостоятельность, к которой я всегда стремилась? Или я к ней вовсе не стремилась, а просто обманывала себя? Задачка…
— Что с тобой?
Пришлось объяснить, что я не люблю выступать на публике, а от этого нервничаю. Я, правда, сомневалась, что иллюзионистки, которые только тем и занимаются, что выступают, смогут меня понять. Так и вышло.
— А чего бояться? — недоуменно спросила Мирей и переглянулась с Софи. — Тебя никто не съест. А если что-то пойдет не так, как ты хотела, просто сделай вид, что так и было задумано.