Умная женщина никогда не будет претендовать на место и роль мужчины в этом мире, а вот глупая и не в меру амбициозная - запросто.
Осмотреть, оценить, обрадовать – три «О» патронажа новорожденных.
Лишившись своих слабостей, мы можем потерять самих себя.
Когда жизнь становится самым ценным, что у нас есть, значит, мы уже потеряли всё остальное.
Наемная работница Женевьева приходила каждый день, тратила на уборку час, выгуливала бусинку-пуделя и частенько дожидалась меня с работы. Прав тот, кто сказал: «Работающей женщине нужна своя жена».
Эх, мужчины! От пяти до пятидесяти лет все ведут себя одинаково – украшают копье в спине веселыми рисунками и старательно охраняют его от посягательств эскулапов.
Закричала бы, когда б сумела... кинулася б на плечи, повисла б с воем... не пустила б...
Пустила.
Куда мне удержать, да и... не можно... у него свой долг.
"...Уж слишком они богатые. Не любят таких.
А кто богатых любит? Я сам не люблю. А Егорушкин, значит, пошел чуланы глядеть? Может и так, но бьюсь об заклад, что этот, который Бляо-Дун, что значит, Дон-Жуан по-китайски, не только чуланы смотрит. И как это люди все успевают? И по девкам ходить, и службу справлять? Талант, наверное, а я попросту завидую."
Кто действительно желает знать истину — спрашивает.
родственные чувства хороши, когда они взаимны, а не когда тебя целиком и полностью используют.
Внутри все клокочет и в горле застрял соленый ком после его слов. Нет, человека совершенно не обязательно бить и ломать физически. Его можно раздирать до мяса одними только словами.
Если бы не она я бы, наверное, не выжила. Я бы не справилась. Все же женское счастье заключается именно в детях, и чтобы не произошло именно в них и сокрыт смысл жизни. И когда кажется, что раскрошило в пыль и уже никогда не подняться на колени приходится собирать всю волю в кулак и подниматься. Жить ради них.
Вокруг хватало черноволосых красавиц с белоснежной кожей и алыми глазами, но все они выглядели хищницами, готовыми вырвать мужчине сердце, а леди Бланш хотелось поднести сердце на блюде… Почему-то.
– Каждый грех каждого человеческого существа прибавляет тяжесть к моим страданиям и срок моему наказанию; однако я должен держать мою клятву относительно мира! Я поклялся искушать, сделать все, чтобы уничтожить человечество, но человек не клялся поддаваться моим искушениям. Он свободен! Оказывает он сопротивление – и я ухожу; принимает он меня – я остаюсь!
Божественные законы мягко направляли тебя на путь прилежания, на путь страдания, разочарования, самоотречения и бедности, так как только ими человечество облагораживается и стремится к совершенству. Через скорбь и тяжелый труд душа вооружается для битвы и укрепляется для победы.
– Если ты не знаешь меня, если ты не чувствуешь своей осужденной душой, что ты узнал меня, то это потому, что ты не хочешь узнать. Так я прихожу к людям, когда они наслаждаются в своем предумышленном самоослеплении и тщеславии; так я делаюсь их постоянным товарищем, угождая им в их излюбленных пороках. Так я принимаю образ, что нравится им и подходит мне для их нравов. Они делают из меня, что я есть; они переделывают сам мой вид по моде их быстротечного времени. В течение всех переменчивых и повторяющихся эр они находили для меня странные имена и титулы, и их верование сделало из меня чудовище, будто бы воображение могло создать худшее чудовище, чем дьявол в человеческом виде.
– Ты один из «счастливых» людей света, – продолжал он, глядя на меня прямо и безжалостно. – По крайней мере, так свет судит о тебе, потому что ты можешь купить его благосклонность. Но силы, руководящие всеми мирами, не судят тебя подобным мерилом; ты не можешь купить их благосклонность. Они смотрят на тебя, каков ты есть, а не каким ты кажешься. Они видят в тебе бесстыдного эгоиста, настойчиво искажающего их божественный образ вечности, и этому греху нет извинения и нет спасения от наказания. Кто бы ни предпочитал свое я Богу и в высокомерии этого я осмеливался сомневаться и отрицать Бога, тот призывает другую силу для управления своей судьбой – силу зла, созданную и поддерживаемую непослушанием и порочностью человека, – ту силу, которую смертные называют Сатаной, князем тьмы, но которую некогда звали Люцифером, князем света…
– Христос искупил человека и своим учением показал, как может человек искупить дьявола!
– И я опять скажу: скорби Сатаны! Скорби неизмеримые, как сама вечность. Вообразите их! Быть изгнанным с небес! Слышать сквозь бесконечные сферы отдаленные голоса ангелов, которых однажды он знал и любил! Блуждать среди пустынь темноты и тосковать о небесном свете, который был раньше воздухом и пищей для его существа, – и знать, что человеческая глупость, человеческая жестокость, человеческий эгоизм держат его таким образом в изгнании, отверженным от прощения и мира! Человеческое благородство могло бы поднять заблудщего духа к пределам его потерянных радостей, но человеческая подлость тянет его опять вниз.
добрые слова нужно успевать говорить вовремя — когда люди ещё ждут их.
Маленький брат, не нужно обращаться со мной так, словно я уже мертв или при смерти. Если ты и в самом деле так думаешь, то лучше мне умереть. Ты крадешь у меня сегодня, когда начинаешь постоянно тревожиться о завтрашнем дне, опасаясь, что он принесет мне смерть. От твоих страхов веет холодом, они отнимают радость теплого летнего дня.
Ах, сколько необдуманных поступков совершают люди, находясь под воздействием мимолетных обстоятельств! И многие потом страдают, мечтая повернуть время вспять. Но я-то давно все обдумала, и даже сама спровоцировала — я жалеть точно не стану.
когда начальство пребывает в астрале — пашут подчиненные.
Вот знаете, что отличает книгу от реальной жизни? Там слишком много совпадений.
Никогда, к примеру, не задумывались, как героиня всегда находит героя на каком-нибудь балу? Там же сотни гостей! Все нарядные, под «шофе». А у нее как маячок «найти айфон» прямо на него навешан! Или как она же всегда его спальню в замке находит? Не сама ли автор в начале описания сего строения писала, что комнат там штук шестьсот? Но что нам препятствия, если на кону «нечаянное проникновение в опочивальню». Не иначе, как в голове героини своевременно раздается : «В конце коридора держитесь правее и поверните налево. Вы прибыли на место».
Мне Джи-Пи-Эс встроить как-то забыли.
А я лишь громко хмыкнула и гордо вздернула еще недавно прижатый к груди подбородок. Еще чего, при нем нос опускать! Гордые девушки стоят только так — грудь вперед, сопли на всеобщее обозрение! Не дождетесь, так сказать.