Он предпочел отказаться от сомнений во имя репутации.
Странная штука, эта репутация… сколько ради неё глупостей творят. И ведь верят, что во благо.
- Может, сперва надеялась, что беременность привяжет к ней любимого. А потом осознала, что тот не готов на подвиги…
Дерьмо, избивающее женщин, крайне редко бывает готово на другие подвиги.
- И на самом деле она – чудовище?
- Да нет… какое чудовище. Скорее человек обыкновенный. А они порой опаснее любых чудовищ…
- Тебе давно в отпуск надобно бы. Здоровье там поправить на свежем воздухе.
Бекшеева передернуло.
- Знаешь… всякий раз, когда я пытаюсь поправить здоровье на свежем воздухе, меня пытаются убить, - произнес он доверительно. – Поэтому, наверное, но какое-то вот складывается личное предубеждение против этого свежего воздуха.
Бекшеев в принципе про субординацию вспоминает редко, если вовсе вспоминает. По-моему, он полагает её этакою начальственною придурью, которая временами изрядно мешает работе.
Никакие словоблудия не помогут, не смогут сделать чистым то, что однажды испачкалось, не смогут стереть из памяти то, что уже случилось.
никогда не бывает достаточно силы, как никогда не бывает достаточно власти. Всегда найдётся кто-то сильнее — судьба и смерть, например.
«Но жить без любви – значит остаться пустой оболочкой. Я стремилась к такому существованию… И не смогла его выдержать»
Все плохое перемелется — мука будет. Все хорошее останется с ней.
Кать… теперь я знаю, что означает выражение — одуреть от счастья. Ты готова вместе со мной покорить любую вершину…
Вообще война — штука, быстро отучающая от самообмана и пиздостраданий, потому что там ты или хладнокровен, или сдох.
Когда на одной чаше весов то, что любишь ты, а на другой — то, что любит твой враг, когда или ты, или он, добрым быть уже не получается.
… нельзя спасти того, кто не хочет спастись.
… все беды мира от светлых и наивных.
Сон у меня был прекрасный: мне снилось, что я сплю.
— Если вас обвинили незаслуженно — идите и заслужите?
Мужчины и их гордость. Они скорее умрут, чем признают, что были неправы.
Если только знать, но не использовать, ценность такого знания равна нулю.
Ради бабушки она и гения в бараний рог свернет, и из барана гения сделает… это — ее семья! И лучше не становиться у Фелиции на пути. Переедет — не заметит.
Страхи, смущения, разумные доводы, ещё какая-то мишура… если не рискнуть, если никому не довериться, не сделать шага, то так и останешься вечно сожалеющим о несбывшемся призраком самому себе.
Невозможно смеяться над тем, кем очарован, или тем, кого боишься. Таким образом, есть хороший способ избежать насмешек — или очаровывайте, или пугайте.
Я не часто играла Шопена, поэтому он начал подташнивать
Сопротивлялся я недолго, связь с сознанием оборвалась сразу, очнулся только сейчас. Понять бы еще где. Язык точно не наш, а то, что понимаю, так это память тела. Тела? О, у меня есть тело? С головой? Замечательная новость.
— Иногда старые вещи все-таки нужно просто выбрасывать, — вдруг с вымученной улыбкой заявил он. — Не пытаться чинить.
— Почему?
— Пока носишься вокруг старья, можешь незаметно растоптать что-то новое. И пожалеть потом.
В его возрасте любая забота о здоровье — это уже невозвратные инвестиции.