Мне отдых от скитаний, нет, не отдых —
Я жизнь мою хочу испить до дна.
Я наслаждался, я страдал — безмерно,
Всегда — и с теми, кем я был любим.
И сам с собой, один. На берегу ли
Или когда дождливые Гиады
Сквозь дымный ток ветров терзали море, —
Стал именем я славным…
На незаданный вопрос ответ всегда "нет"
Плюмсик хаотично менял траекторию движения.
- Да он пьян, - поняла Таша, - он нагрызся бочкой бренди в стельку.
"Бог в сердце, и не важно, как его называть. Бог в любви, вот в этой красоте по утрам, в тишине перед рассветом, в детских кроватках, он во всем, даже вот в этих березах."
"Великодушной быть не трудно. Трудно определить того, кто действительно в этом нуждается."
Грех уныния — самый страшный из всех грехов, так считала Ольга. Ведь уныние заставляет человека опускать руки, а если ты опустил руки — ты перестал быть бойцом и можешь смело ставить на своей жизни жирный черный крест.
Способность радоваться чужому счастью открывается тогда, когда счастлив сам.
Что ж такое, в обоих мирах стоит двум дурням выяснить, что они служили в одной роте, — и кранты. Мало того, что глотки друг за друга перегрызут, так еще и языками зацепятся — не разорвать!
— Все говорят, что дети любят родителей, несмотря на все дерьмо, что те творят, и в конечном итоге любят их, даже если сами того не желают.
Как же сильные мужчины любят скрывать свои сомнения под маской равнодушного безразличия.
Предательство близких — это больно. Это больнее удавки…
Честность, совесть, благородство — отличные качества, пока они не идут вразрез с твоим собственным существованием.
Моя бывшая подруга очень мутная барышня и, даже когда пытается прикинуться перепуганной дурочкой, дурит слишком целеустремленно.
Да и вообще самое главное оружие следователя — это разум. Свидетелем надо манипулировать, наладить контакт, уловить нужную волну. Головой надо работать, а не пистолетами размахивать. Иначе грош тебе цена как профессионалу.
Интересно, если мужика как следует выбесить, он от злости скажет что-нибудь полезное? На допросах срабатывало. Главное — не передавить.
я не зря пятьдесят лет отпахала бабой в мужском коллективе. Помимо профессиональной зубастости отточила еще один важный навык: не пытаться самой лезть туда, куда можно отправить мужчину.
Как раз после того момента, когда ты говоришь себе " не могу" и можно выяснить то, что ты по настоящему можешь.
« Его ладонь - это кнопка эвакуации. И я точно знаю, что она сработает. Поэтому позволяю себе плавиться, ища границу возможностей тела.
Мне б такую кнопку навсегда.
Кнопку эвакуации. Когда возможности уже на грани. »
- Я правильно понимаю, что ты хочешь убить бывшего друга ещё раз? Друг, в свою очередь хочет убить тебя? Бывшая невеста хочет убить друга, а Игорёк тебя и друга? - уточнила я. - И вы все вместе, дружно, включая тебя, хотите убить меня? И только я одна за мирное урегулирование конфликтов?
— Все остальное — твое личное дело.
— Это личное дело касается «чести мундира», — напомнил, прищурив серые колючие глаза, Егор.
Уколов хмыкнул и жестко проговорил:
— Не спорю. Однако честь — понятие неслужебное. Вот и занимайся ею во внеслужебное время.
– Оккупация – вещь очень неприятная, можете мне поверить. Оккупация – когда ботинки захватчиков маршируют по праху превращенных в ничто городов… Оккупация – это смерть, которая повсюду. Оккупация – это когда за прямой взгляд вас расстреливают, когда за те слова, что мы слышали в исполнении уважаемого журналиста уничтожают всех присутствующих…
проигравшим выглядит тот, кто не сдержался. Тот, кто показал, что его задели. Тот, кто показал какие-то искренние эмоции.
Ру'Рар с радостью назначил себя в патрулирование. Хорошо всё-таки быть маршалом, сам пожелал – сам себе приказал. И сам выполнил. Не жизнь, а сплошное удовольствие.
Почему родители говорят, что дети несут радость, но при этом страдают и плачутся, что отпрыски – существа невозможные?
Что, мам, любовь прошла? Завяли помидоры? Ботинки жмут и нам не по пути