- А ты не задумывалась, что, если все вокруг тебе говорят, что ты неправа, скорей всего, это так и есть?
- Не-а… - девушка отмахнулась от меня. - Я о таких глупостях не задумываюсь.
Все-таки не понять мне женской тяги к безраздельной мужской власти. Это ж так можно всю жизнь за плинтусом просидеть без права вставить слово.
Чего бояться, если ты не виновен? Только собственного страха.
В простом происхождении нет ничего зазорного, любая может возвыситься. Главное, каким человеком она является, внутренние достоинства.
...не стоит доверять внешней красоте, нужно смотреть вглубь, судить по поступкам, делам. А еще вернее – своей интуиции доверять.
человека определяют его таланты, его душа, но не его происхождение. Многие из тех, кто оставил след в истории, родились вовсе не в золотых покоях...
Для женщины, желающей замуж, даже демон в боевой ипостаси нестрашен
Так у нас в деревне парень с девушкой могут просто прогуляться вдоль речки, а наутро их уже и поженят, и разведут, и детей они родят. Тройню!
- Пытаюсь понять, как можно сначала презирать человека, а потом не представлять жизни без него. Это... это... это как молоко и огурец!
Так ведьмаки они ж просто колдуны, которые налакаются зельев, да потом носятся и орут, что чары плетут. Те же яйца только в профиль.
- Дорогой, - слабо проблеяла я, понимая, что до этого были просто цветочки, а теперь пошли не просто ягодки - сразу арбузы!
Он [Эдмунд Уайт] первый признался, что депрессия и неприкаянность – вполне нормальные чувства для живущего в Париже. «Представьте, что вы умерли и попали в рай. Но в один прекрасный день (или век) вы вдруг понимаете, что испытываете только грусть, хоть вас постоянно убеждали, что счастье совсем рядом. То же самое чувствуешь, живя в Париже годами, десятилетиями. Это тихий ад, настолько уютный, что напоминает рай».
Если символ Нью-Йорка – женщина, предающаяся воспоминаниям о прошлых неудачах и ищущая себя, спотыкаясь на каждом шагу, то парижанки не жалеют ни о чем, по крайней мере в открытую. Во Франции «невротик» – психический диагноз, а не полукомплимент, произнесенный с самоиронией.
Почему блат везде необходим?... Вот как человеку жизни радоваться, если везде, блядь, все приходится через звонки и откаты разруливать? Даже чтобы пожрать в кафетерий модный сходить.
На мнение каждого дурака оглядываться будешь — полжизни потеряешь.
Так всегда бывает: как только решишь перестать думать о ком-то, как все мысли только вокруг него и вертятся.
Так, с лирикой и пытками заканчиваем, вступает в силу уголовно-процессуальный кодекс.
– Уж лучше, по мне, жалеть о том, что сделал, чем о том, что должен был бы, хотел бы, да не сделал.
– А еще лучше и вовсе ни о чем не жалеть. ...Но вот это-то как раз почти никогда и не удается сделать.
Потому и существует такое понятие, как месть... Согласитесь, что может быть лучше такого оправдания? Чем еще можно так прикрыться? Материальной выгоды вроде как никакой, а насколько благородно выглядит требование справедливости! Или там требование восстановить поруганную честь, оскорбленное достоинство... Но поверьте... все равно в каждом преступнике живет очень матерьяльный и очень четкий расчет на богатства и выгоду иного, более конкретного свойства. Просто не у всех получается это поиметь, тогда и приходится удовлетворяться выгодами духовными, навроде высокой идеи или справедливой мести.
Для совести легче, если есть идея, пусть хоть какая-нибудь. А материальная выгода, она да, больно уж неприглядно смотрится.
...
И вы правы в том, что духовные мотивы будто бы как-то даже облагораживают преступление, хоть бы и самое злодейское. Хоть бы даже и откровенное зверство.
Я полагаю, что здесь дело не в политике, не в мистике, а в деньгах. На мой взгляд, чем мотив проще да приземленней, тем он и вернее. По-моему, все преступления по большому счету и совершаются только из-за тех вещей, что можно потрогать, а идеи, это все так, одно только прикрытие, да и оправдание для собственной совести. Утешение, так сказать. Я твердо уверен, что у любого преступника совесть точно так же имеется и требует своей дани. Потому и прикрывается, и утешается, и оправдывается всякий чем может. И отчего-то вот для совести предпочтительнее идейные, я бы даже сказал, духовные оправдания и мотивы. Отчего-то человеческая совесть с такими мотивами мирится легче и уступает таким вот уговорам охотнее. Разве вы сами такого не замечали? Нам и преступника, злодея, совершившего самый что ни на есть мерзкий поступок, легче оправдать, если имеется у него оправдание духовного порядка.
Мы можем перенести все виды боли. Но именно стыд пожирает людей целиком.
Участковый вздрогнул и резко обернулся.
- А, это вы, - попятился он, но вовремя вспомнил, что сотрудника при исполнении не так легко запугать и остановился. - У вас что-то случилось, Агриппина Наумовна? - он попытался улыбнуться, но нервный тик, появлявшейся только в присутствии этой конкретной старушки, испортил всю картину.
- Алексей Никифорович, скажите, а за живодёрство у нас статья есть? - вдруг перешла она на громкий шёпот.
- Есть, - настороженно ответил мужчина, и инстинктивно отступил ещё на шаг назад. Больно уж благожелательно выглядела эта пожилая женщина, что наводило на мысль о заранее спланированной пакости.
- Забери нашего кота у этой живодёрки! Она его третий раз крадёт, чтобы "человека из него сделать"!