Cлова неоднозначного, мятежного, опередившего свое время Льва Николаевича Толстого: «Довольствуйся настоящим. Ищи случаев сделать добро».
Все лучшие наши поступки достигаются не бурными внешними порывами, а, напротив, тихой внутренней работой над своей душой. Все двери в хорошие святые покои отворяются на себя и с усилием. Легко и без усилий, одним толчком отворяются только двери в погибель.
Ленивый мозг есть любимое место пребывания дьявола.
Писать надо только тогда, когда каждый раз, что обмакиваешь перо, оставляешь в чернильнице кусок мяса…
Жизнь приучила, что от мужчин не стоит ждать альтруизма и добрых дел просто так. Они всегда что-то требуют взамен.
Хорошо знать, что ты под надёжной защитой.
Любовь познается в поступках и действиях.
Нормальные люди после развода или тихо ненавидят друг друга, или стараются избегать встреч. Наверное, это резонно. Ненависть — хорошее лекарство от старых связей.
мама однажды мне сказала, что мой мужчина никогда меня не оставит, а если все-таки оставит, то это просто не мой мужчина.
Свадьба из жалости – прямая дорога к разводу. Лучше уж никак.
– Думать, что мы одни во вселенной – не так страшно, как признать, что за тобой кто-то наблюдает из другого мира.
Морфей оценивающе смотрит на меня.
– И это – человеческая слабость.
– Надо было тебя послушать.
– Ты еще должна была многому научиться, – сдержанно произносит Морфей; он явно зол. – Главное – как ты распоряжаешься тем, что усвоила.
Будучи подземцем, он не понимает, как сильно связана любовь с доверием.
– Плоха та королева, которая не может доверять собственному суждению.
– Избавься от чувства вины, – продолжаю я. – Ты был ребенком. Если ты и дальше будешь растравлять рану, всё хорошее в тебе погибнет. Ты не похож на своего отца. Даже в те времена, когда он бил тебя, ты не был жестоким. И поэтому ты лучше, чем он. Главное – не дать сдачи, а подняться над всем этим и помочь сестре и маме жить счастливо, несмотря на случившееся. Ты нашел способ сделать это мирным путем – благодаря искусству.
– Даже когда ты делаешь то, что нужно, иногда бывают тяжелые последствия. Но если сомневаться на каждом шаге, не продвинешься вперед. Доверяй себе, прощай себя и иди дальше.
– Именно так человек обретает мудрость. Стукнувшись башкой или разбив нос. Мы учимся на ошибках, не так ли?
Я похлопываю по висящему на шее дневнику.
«Но некоторые предпочитают забыть про свои ошибки, как Червонная Королева. Значит, они в жизни не научатся».
Став королевой Страны Чудес, я кое-что поняла: сила ничего не стоит, если она не взращена среди опасностей.
Это и есть жизнь… свободное падение навстречу неведомому.
Я когда-то думала, что воспоминания лучше оставлять в прошлом… это застывшие кусочки времени, которые можно воскрешать из сентиментальных соображений, но скорее ради удовольствия, чем по необходимости. Так было до тех пор, пока я не узнала, что воспоминания способны двигать тебя вперед, раскрывать судьбу и будущее тех людей, которых ты любишь и ценишь больше всего на свете.
Кто опоздал, тот ест что останется.
... сами по себе знания ничто, если ты не знаешь, как правильно их применять.
Некоторые старики уверяли меня, что черноголовые приплыли с острова счастливой жизни Дильмун. Будто бы там все плоды мира росли сами по себе и стоило протянуть руку, сорвать ароматный плод, как ты был уже сыт. Протянуть руку и сорвать плод — такова была единственная работа у людей на том острове счастливой жизни. ... Когда однажды я обдумывал их рассказ уже здесь, я вдруг понял, что жизнь у тех людей походила на жизнь обезьян.
Правый сегодня не обязательно останется правым и завтра.
- И улыбаться... Улыбка, Даниэль. Это главное при общении с женщинами! Я говорил тебе. Улыбка!
- Я улыбался, как ты говорил. Просто она шла позади меня, и видимо не заметила.
- Ну-ка, посмотри на меня с нежностью! - потребовал Аспен.
Я попытался посмотреть с нежностью.
- Мне страшно, если честно, - вздохнул Аспен, поднимая брови. - Такое чувство, словно ты вспомнил, что у тебя где-то есть свободное место в саду, где можно закопать труп. Можно ещё нежнее?
Я вздохнул и стал пытаться смотреть нежнее.
- Жуть какая, - поджал губы Аспен