После бывшего должна была чуять нехорошее загодя. Шестым чувством. Как собака.
Не мужик, а бронепоезд без тормозов. К таким после трехлетнего перерыва в личной жизни приближаться нельзя. Девственность, конечно, не хвост у ящерицы – заново вырасти не могла. Но мало ли как оно…
Бабы хоть и не самые умные существа на планете, но понять способны многое. Особенно с хорошей мотивацией. Однако одна штука им все же была недоступна – кайф от пробуждения с пустыми яйцами. Когда ничто не тянет к земле, когда утренний стояк – это просто стояк.
Вел себя как старый пердун, который все еще бегал за молодыми козами, хотя не помнил, зачем ему это нужно
Аэродинамика...не может объяснить как летает шмель.Если бы шмель учил физику, он не стал бы летать.
... успокоилась сама, заведи другого.
Не можете действовать руками – думайте головой.
— Звонить тебе можно будет?
— Звони, — улыбается одним уголком губ, — буду рада увидеть пропущенные.
– А Вы, полагаю, скандалить пришли?..
– Вот видите, как замечательно меня уже изучили!..
Ведьмы – от слова ведать.
...нет «хорошей или плохой нации». Есть отдельные люди, которые делают все, чтобы разрушить мир там, где появляются. Кто-то делает из-за своего склочного характера, пытаясь заявить о себе. А кто-то просто настолько мстителен, что не может остановиться.
... у каждого человека есть мотив. Что бы он ни делал, он все делает только для себя. И даже любовь подчинена мотиву. Кто-то просто желает обладать предметом своего внимания, кто-то чувствует себя с ним лучше, а значит, по сути, тоже просто пользуется им.
– Ведьма?..
– Ведьма...
– Гордитесь этим?..
– Пользуюсь...
Ведьмы не злопамятные, но иногда злые. И память у них прекрасная.
...благодаря им [Chanel №5] можно понять душу этой великой женщины, с которой нам посчастливилось жить на одной планете. На планете, населённой такими красивыми людьми, какой была Габриель «Коко» Шанель.
Грешница?
Святая?
Богиня…
В молодости Коко строила своё будущее, в старости – прошлое.
Но даже те, кто не задумывается в эти дни о религиозных истинах, кто равнодушен к обрядам и обычаям, прекрасно знают: Пасха — это весна, а значит, обновление мира. И нет такого мрачного человека, который не улыбнулся бы весеннему гомону птиц, ясному небу, радостному звону колоколов.
"А особенно ей нравилась его улыбка в момент, когда он понимал, что она не права. Он не смеялся над ней. Он умилялся! Это было как открытие для нее – мужчина может не обвинять, а просто промолчать и улыбнуться. Для неё это было впервые.<...>В нем было то, что и нужно было называть мужеством – умение не спорить с женщиной, потому что он мужчина.<...>Ночью Таня лежала в темноте и обдумывала все слова Уильяма, его поступки, его поведение. Ни разу он не повел себя неуверенно, никогда не кричал и не приказывал, но все прислушивались к нему." ❤
– Воронин, за что тебе, балбесу, досталась такая мудрая жена?
– Я красивый, – усмехнулся Сашка.
– у тебя взгляд на вещи немного другой, ты хочешь видеть идеальную картинку мира, а это по карте чуть вверх и левее, гораздо левее. У нас тут не курорт, ты же должна понимать, девочка взрослая. Хотела самостоятельной жизни, а она вот такая, не модель с обложки.
– В том то и дело, что таких, как папа больше нет, – грустно вздохнула Зинаида.
– А ты не ищи такого как папа, не надо всех по нему мерить. Ищи такого, с кем тебе будет хорошо, комфортно, легко.
– Еще бы набрести на ту дорогу, на которой этот молодец валяется, – усмехнулась Зинаида
- Зина, заметь, я бью людей словами, а не кулаками.
– Словами иногда ещё больнее получается.
– Бесспорно больнее, поэтому это и есть главное оружие женщины. А ты же чуть что начинаешь кулаками размахивать. Мужчинам нельзя показывать, что они физически слабее, их это угнетает.
– Ой, ну и дуреха ты, мужик – он создан, чтобы защищать: родину, родителей, жену, детей. Из покон веков он защитник и добытчик.
Паника — это последнее дело, Маруся — говорил папа, когда учил меня плавать, — поддавшись панике, ты перестаешь здраво мыслить
Марьяна Николаевна поднялась с дивана:
– Долго не гулять, вести себя хорошо. Я завтра днём на смену. Обед и ужин?
– Приготовлю, – с готовностью отозвалась Ирка.
– Господи, – сложила руки в молитвенном жесте Марьяна, – не дай моему балбесу-сыну профукать такое сокровище