– Шесть лет ты врал мне в глаза! Шесть лет я была дурой, которая верила в счастливый брак! – Ты не понимаешь... – Что я не понимаю? Что мой муж шесть лет содержит вторую семью? Что пока я мечтала о втором ребенке, ты его уже воспитывал с другой? – Хватит истерики! Ты хочешь правду? Получи. Да, у меня есть дочь от Карины. Да, я ее люблю больше, чем когда-либо любил тебя. Потому что с ней я чувствую себя живым! Каждое слово как нож в сердце. Но это еще не все. – А знаешь почему? Потому что...
Я обнаружила своего мужа на сайте знакомств. Просто решила помочь сестре с личной жизнью… на свою голову. Надеялась, что мне показалось. Но нет — сама его фотографировала во время поездки в Чехию три года назад…
Не долго думая, я устроила мужу проверку на верность.
- Отпусти мою руку, Мила. – тяжело дыша попросил князь. - Я обернусь, и Зверь исцелит мое тело. - Уже передумал умирать? Неужели смерть страшнее, чем демон в тебе? – спросила с горькой усмешкой. - У меня дочери нет и трех лет. Я не могу ее оставить. - Твои братья о ней позаботятся, - ответила спокойно, не решаясь выпустить дрожащую руку князя. - Что так испугалась моего зверя, и своей судьбы грядущей? - усмехнулся князь, недобро сощурив почерневшие от нарастающей трансформации глаза. -...
Застав мужа в постели с любовницей моего отца, я хотела лишь одного – спокойно развестись. "…видит бог, я не хотел этого, но ты сама виновата. Надо было просто оставаться послушной дурочкой и переписать бизнес отца на меня!" – дрожащим голосом говорит муж и внезапно толкает меня со скалы в бушующее море. Громкий крик сливается с раскатом грома. Я никогда не умела плавать, но желание жить слишком сильное. Барахтаюсь в попытке выплыть, а волны снова и снова захлёстывают меня, но… …я не умру!...
Дверь в кабинет была приоткрыта. Рука сама собой потянулась к двери. Толкнула ее чуть шире. И мой мир рухнул. Максим сидел в своем любимом кожаном кресле. А на нем... на нем была Вика. Моя лучшая подруга. Время остановилось. В голове было пусто, как будто кто-то стер все мысли. Я не чувствовала ни боли, ни ярости – только странную отстраненность, словно смотрела фильм о чужой жизни. А потом до меня дошло. Это не чужая жизнь. Это моя жизнь. Мой муж. Моя лучшая подруга. Мой дом. И они...
— Может, если бы ты наконец-то дала мне ребенка, у нас бы не было этих проблем, — бросил он мне в лицо. Это было ударом под дых.
— Ты даже не знаешь, здоров ли ты сам, — сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. — Ты никогда не сдавал анализы, потому что вечно твердил, что это не твоя проблема.
Он отвернулся, и его голос был холодным, почти ледяным.
— Потому что я уверен в себе, а в тебе — нет.
Она возникла из ниоткуда, разрушая мою жизнь. Забрала мужа, всё, ради чего я жила. Она словно мстит мне, но за что? Муж предал меня, доверившись ей. Он уничтожил всё, оставив только пепел и боль. Как выжить, спасти себя и ребёнка, от которого отказался Максим? Как доказать свою невиновность? Как справиться с той, которая заняла моё место? И почему она стала моим врагом? Что я ей сделала?!
Пальцы дрожали, когда я пролистывала их: снимки Ольги в откровенных позах, отправленные моему мужу. Каждое изображение было напоминанием о том, что МОЙ МУЖ был вовлечен в эту связь. Ведь фотографии Ольги перебивались его собственными. Боже, неужели все мужчины так свято убеждены, что каждая женщина без ума от его члена!? Я чувствовала, как мой мир рушится, и с каждой новой картинкой мой гнев и горечь росли в геометрической прогрессии. Когда Дмитрий вышел из ванной, я уже сидела на краю...
Гермиона ещё что-то говорила, но дальше Тео не слушал. Его сердце стремилось вырваться из груди, пока он пытался сосчитать, сколько же на её щеках веснушек. Их было восемьдесят шесть. На лице Гермионы Грейнджер было восемьдесят шесть маленьких поцелуев солнца, и Теодор безумно хотел её расцеловать.