Как было бы славно, если бы люди использовали речевой аппарат по назначению, скольких бы бед можно было избежать. Хотя тогда авторы не смогли бы "радовать" читателей подобными историями.
Книга мне не понравилась, ни герои, ни сюжет. Не моё совершенно.
Отзывы о книгах
наивно
глупо
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
эротичноКак у классика: "Очень,мило,очень современно, 2 дня знакомы"....
И тут ,ребята,прям скоростные- трах/бах/спасибо/ты моя/женимся
И тут ,ребята,прям скоростные- трах/бах/спасибо/ты моя/женимся
— Тебе вообще по документам сколько? — студент приподнялся, упираясь локтями в парту. — Двадцать то есть? Или тебе родители документы подделали, чтобы устроиться? — Во-первых, — я сделала шаг вперёд, — со мной на «вы». — Ой, «во-первых», — передразнил он, закатывая глаза. — Давай без занудства, Машунь. — Мария Ивановна, — поправила я. — Тебе бы не в универе работать, а в ночном клубе на шесте крутиться. Там востребованней была бы с такими данными, — усмехнулся он, демонстративно окинув меня...
мило
— Тебе вообще по документам сколько? — студент приподнялся, упираясь локтями в парту. — Двадцать то есть? Или тебе родители документы подделали, чтобы устроиться? — Во-первых, — я сделала шаг вперёд, — со мной на «вы». — Ой, «во-первых», — передразнил он, закатывая глаза. — Давай без занудства, Машунь. — Мария Ивановна, — поправила я. — Тебе бы не в универе работать, а в ночном клубе на шесте крутиться. Там востребованней была бы с такими данными, — усмехнулся он, демонстративно окинув меня...
милоэротично
— Тебе вообще по документам сколько? — студент приподнялся, упираясь локтями в парту. — Двадцать то есть? Или тебе родители документы подделали, чтобы устроиться? — Во-первых, — я сделала шаг вперёд, — со мной на «вы». — Ой, «во-первых», — передразнил он, закатывая глаза. — Давай без занудства, Машунь. — Мария Ивановна, — поправила я. — Тебе бы не в универе работать, а в ночном клубе на шесте крутиться. Там востребованней была бы с такими данными, — усмехнулся он, демонстративно окинув меня...
мило
— Тебе вообще по документам сколько? — студент приподнялся, упираясь локтями в парту. — Двадцать то есть? Или тебе родители документы подделали, чтобы устроиться? — Во-первых, — я сделала шаг вперёд, — со мной на «вы». — Ой, «во-первых», — передразнил он, закатывая глаза. — Давай без занудства, Машунь. — Мария Ивановна, — поправила я. — Тебе бы не в универе работать, а в ночном клубе на шесте крутиться. Там востребованней была бы с такими данными, — усмехнулся он, демонстративно окинув меня...
милонаивно
Он спас меня, этот незнакомец с глазами цвета стали. Борис Молохов. И теперь он – наваждение, преследующее меня в снах и наяву. Я – обычная девчонка, а он – воплощение силы и власти, отец моей подруги. Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка. – Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома. Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь. Молох. Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне. Он узнал. – Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса. –...
мило
романтично
Он продолжает смотреть в мои глаза, переводит взгляд на губы. И когда мне уже кажется, что я зря вообще решилась, он прикасается к ним губами. Они у него жёсткие, двигаются уверенно, обжигают и подчиняют себе. Неожиданно из груди вырывается стон. Но вместо того, чтобы продолжить, Юра останавливается. Я снова тянусь к нему, надеюсь на продолжение, но он качает головой. — Нет, Лиза. Не надо. Маленькая ты ещё. *** Юрий Анатольевич Полусвет — влиятельный бизнесмен, красивый мужчина и, как...
фуууу«Я всегда считала, что не заслужила такого мужа» - пожалуй, на этом мое чтение данного опуса и закончится… Вот уж не знала, что мужа за особые заслуги выдают))
– Пойми, Таня, она как ты, только моложе, – говорит муж и смотрит на наше свадебное фото, проводит по нему пальцем. – Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда. Одно признание и моя жизнь развалилась словно замок из песка. Как жить дальше? Ума не приложу. *** *** 15 лет в браке, трое детей и любящий муж. Ещё вчера мне казалось, что мы крепкая дружная семья. А сегодня муж...
наивно
скучноглупоКогда не хочется ни о чём заморачиваться можно прочесть вот такую лабуду. Время затрачено минимально и мозгу хорошо. Полный покой, даже нет и тени возмущений.
– Пойми, Таня, она как ты, только моложе, – говорит муж и смотрит на наше свадебное фото, проводит по нему пальцем. – Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда. Одно признание и моя жизнь развалилась словно замок из песка. Как жить дальше? Ума не приложу. *** *** 15 лет в браке, трое детей и любящий муж. Ещё вчера мне казалось, что мы крепкая дружная семья. А сегодня муж...
мило
– Ты должна меня слушаться и уважать.
– Ещё чего. А губозакаточную машинку тебе, случайно, не подарить? Как раз под ёлку положу. Отличный подарок. Рекомендую.
– Спасибо не надо. Мне и тебя достаточно под Новый год.
***
Стать опекуном – дело опасное и неблагодарное. Но я всё же решил попробовать перевоспитать одну неприятную особу. Отступать я не умею, даже если придется пожертвовать свои сердцем.
мило
не оторваться
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
милоМилая сказка
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
Приторно слащаво.Опять же,это скорее норма для таких историй,они для этого и пишутся,что бы нести сказку в жизнь.
Много можно критичного из реальности написать,но нет смысла.Сказка,есть сказка.😁
Много можно критичного из реальности написать,но нет смысла.Сказка,есть сказка.😁
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
грустномилоТрогательно. С такими матерями и врагов не надо. НО! Такая у него любовь, что даже друзьям не написал, не узнал-что и как? Вот в это не верю.
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
Ничего выдающегося, вопросы есть к автору, ее положительные герои таковыми не кажутся. Благодаря краткости можно прочесть.P.S. это как мы поисчитались, если часто краткость указываем как плюс книге)
– Пойми, Таня, она как ты, только моложе, – говорит муж и смотрит на наше свадебное фото, проводит по нему пальцем. – Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда. Одно признание и моя жизнь развалилась словно замок из песка. Как жить дальше? Ума не приложу. *** *** 15 лет в браке, трое детей и любящий муж. Ещё вчера мне казалось, что мы крепкая дружная семья. А сегодня муж...
"Жила-была девочка. Сама виновата" ©
Причём, это собственное мнение героини о самой себе. Такое ощущение, что она сама себя ненавидит. Взвалила на себя все грехи человечества и героически тянет этот воз по жизни.
Что автор хотела сказать этим персонажем? Ну, да. Есть такие... Как назвать-то? Определений много, но мне её жалко и дополнительные ярлыки навешивать не хочется.
Неприятно то, что, избавившись от мужа-доминатора-манипулятора... ведь совсем нет сомнений, что за пятнадцать лет он её психику выкрутил на минус и намертво заклинил в позе пьющего оленя... так вот, после его ухода она тут же вляпалась в точно такого же нагибатора. Ну, возможно, не такого мрачного. Так он "шутками юмора" её прогнёт на всё, что понадобится.
Финал оптимистичный, но ощущения тревожные.
Причём, это собственное мнение героини о самой себе. Такое ощущение, что она сама себя ненавидит. Взвалила на себя все грехи человечества и героически тянет этот воз по жизни.
Что автор хотела сказать этим персонажем? Ну, да. Есть такие... Как назвать-то? Определений много, но мне её жалко и дополнительные ярлыки навешивать не хочется.
Неприятно то, что, избавившись от мужа-доминатора-манипулятора... ведь совсем нет сомнений, что за пятнадцать лет он её психику выкрутил на минус и намертво заклинил в позе пьющего оленя... так вот, после его ухода она тут же вляпалась в точно такого же нагибатора. Ну, возможно, не такого мрачного. Так он "шутками юмора" её прогнёт на всё, что понадобится.
Финал оптимистичный, но ощущения тревожные.
– Пойми, Таня, она как ты, только моложе, – говорит муж и смотрит на наше свадебное фото, проводит по нему пальцем. – Ты прекрасная мать и хозяйка, и я благодарен тебе за наших детей, но как женщина ты меня больше не привлекаешь. Пусть это звучит грубо, но это правда. Одно признание и моя жизнь развалилась словно замок из песка. Как жить дальше? Ума не приложу. *** *** 15 лет в браке, трое детей и любящий муж. Ещё вчера мне казалось, что мы крепкая дружная семья. А сегодня муж...
мило
«Просто подмени меня недельку!» — попросила подруга. «Кофе, звонки, ничего сложного» — уверяла она. Но в первый же день жёсткий и циничный босс объявил, что я лечу с ним в командировку.
Теперь вместо уютного офиса — его ледяные насмешки и колкие замечания. Он бесит меня каждой фразой, каждым взглядом. Мы ненавидим друг друга.
По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить.
мило
«Просто подмени меня недельку!» — попросила подруга. «Кофе, звонки, ничего сложного» — уверяла она. Но в первый же день жёсткий и циничный босс объявил, что я лечу с ним в командировку.
Теперь вместо уютного офиса — его ледяные насмешки и колкие замечания. Он бесит меня каждой фразой, каждым взглядом. Мы ненавидим друг друга.
По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить.
милоромантично
Он продолжает смотреть в мои глаза, переводит взгляд на губы. И когда мне уже кажется, что я зря вообще решилась, он прикасается к ним губами. Они у него жёсткие, двигаются уверенно, обжигают и подчиняют себе. Неожиданно из груди вырывается стон. Но вместо того, чтобы продолжить, Юра останавливается. Я снова тянусь к нему, надеюсь на продолжение, но он качает головой. — Нет, Лиза. Не надо. Маленькая ты ещё. *** Юрий Анатольевич Полусвет — влиятельный бизнесмен, красивый мужчина и, как...
мило
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
милоэротично
Он спас меня, этот незнакомец с глазами цвета стали. Борис Молохов. И теперь он – наваждение, преследующее меня в снах и наяву. Я – обычная девчонка, а он – воплощение силы и власти, отец моей подруги. Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка. – Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома. Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь. Молох. Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне. Он узнал. – Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса. –...
милоромантично
Он спас меня, этот незнакомец с глазами цвета стали. Борис Молохов. И теперь он – наваждение, преследующее меня в снах и наяву. Я – обычная девчонка, а он – воплощение силы и власти, отец моей подруги. Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка. – Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома. Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь. Молох. Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне. Он узнал. – Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса. –...
грустномилоХорошие герои и сумасшедшая мать
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
до слезмилоне оторватьсяромантично
Я всегда думал — нет ничего страшнее войны.
Ошибался.
Страшнее вынести женщину из огня и узнать в ней ту, которую любил больше жизни.
Увидеть рядом ребёнка от другого — будто нож в сердце.
Я готов был ненавидеть, но почему-то возвращаюсь.
И с каждым разом всё явственнее чувствую — за её молчаливой болью скрывается что-то важное.
Что-то, что заставляет усомниться во всём, во что я верил все эти годы…
милоне оторваться
в отпускромантичноэротичноприкольная история. конец классный.
Он спас меня, этот незнакомец с глазами цвета стали. Борис Молохов. И теперь он – наваждение, преследующее меня в снах и наяву. Я – обычная девчонка, а он – воплощение силы и власти, отец моей подруги. Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка. – Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома. Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь. Молох. Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне. Он узнал. – Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса. –...