«Дневник» — это воспоминания событий из разных лет жизни. В этой книге Вы найдёте эпохи детских воспоминаний из 90-х годов СССР. Узнаете о дружбе народов. О советских детских играх. Также автор делится своими увлечениями и поисками истины. Вы узнаете как происходило становление и развитие автора. Как менялось его мировоззрение. Отдельной главой описывается период пандемии и заражения коронавирусом, что в свою очередь может быть интересно историкам для изучения того непростого периода. Книга...
В основе «Андеграунда…» лежит трагический парадокс (занимавший Маканина всегда): общественная жизнь безжалостно уничтожает, унижает, коверкает, приспосабливает к себе личность, не оставляя ей, кажется, никаких шансов, а личность (увы, не всякая) — в какой-то предельной точке — все же остается свободной. (А. Немзер)
Сенсационный роман о кинобизнесе, о людях, которые в начале века ринулись на Запад осваивать холмы Голливуда, быстро превратившегося в сверкающую Империю кино, огромную фабрику грез… Сладкий запах больших денег и ярких приключений — вот главные причины, заставившие героев романа броситься в омут неизведанного и рискованного. Роскошные мужчины, потрясающие женщины, шикарные виллы, дорогие лимузины вызывают поклонение и зависть миллионов обывателей. А по другую сторону экрана холодное одиночество,...
В школе четвероклассницы Салли готовятся к праздничному представлению: дети разучивают стихи, наряжаются в костюмы, а родители с умилением ждут выхода своих «звездочек». Но для самой Салли этот спектакль — не повод для радости. Девочка с фанатичной серьезностью воспринимает религию и убеждена, что учительница исказила священный смысл Рождества. Пока другие ребята смеются и балуются, Салли молится о божественной каре, и, кажется, ее молитвы услышаны...
Повести и рассказы Патрика Уайта, вошедшие в сборник «Какаду», впервые опубликованный в 1973 году и успевший войти в классический фонд не только австралийской, но и мировой литературы ХХ века, – это своеобразный «мир одиночества», населенный людьми, лишенными способности «разговаривать». Кто бы они ни были и где бы они ни жили – в тихих буржуазных городках и уютных пригородах процветающей послевоенной Австралии или голодной, пронизанной кромешным ужасом немецкой оккупации Греции, – каждый из них...
«Глаза Моны» Тома Шлессера – книга уникальная, «роман взросления» и одновременно увлекательнейшее путешествие в мир искусства. Десятилетняя Мона неожиданно теряет зрение. Ее внезапная слепота вскоре проходит, но опасность рецидивов сохраняется. Постепенно офтальмолог, который лечит девочку, приходит к мысли, что причиной таких приступов слепоты может быть пережитый Моной глубокий стресс. Однако вместо предписанных врачом визитов к психиатру ее дед, в прошлом блестящий фоторепортер, раз в неделю...
Это короткие рассказы о жизни человека, проходящего свой путь вместе со страной на протяжении пятидесятых — девяностых годов ХХ в.. Ребенок, школьница, потом учительница, потом научный работник внимательно вглядывается в окружающий мир, улавливает его изменения, видит вокруг себя разных людей. Человек живет во времени, впитывает его в себя. Время меняется, человек меняется тоже. Книга — итог пережитого, сгусток впечатлений о времени, о родной стране и ее людях. Книга написана в жанре автофикшн.
Судимость, заработанная в юности, когда за действия отвечает не разум, а гормоны, способна перечеркнуть всю жизнь, невзирая на то, что человек с годами часто меняется.Правительство решает провести эксперимент: дать шанс оступившимся! В спецучилище с военным уклоном набираются девушки, отбывавшие ранее наказание в колониях для несовершеннолетних; им обещается полная реабилитация при успешном завершении обучения.Эксперимент обещает получиться если и не слишком удачным, то интересным — точно!
Пятнадцатая по счету книга Марка Казарновского посвящена талантливой семье, проживавшей в одном из еврейских местечек Польши. Автор показывает, как его герои проходят через самые страшные годы XX века – Вторую мировую войну. Здесь и польское гетто, и борьба за выживание, гибель и месть. Автор также коснулся той части семьи, которой удалось выехать из пылающей Европы. Конечно, книга и о любви. Ибо она и только она приносит счастье. Книга читается легко, хотя описание времени жизни в гетто,...
Дебютный сборник рассказов молодого сибирского автора, в котором замешаны – немного фантастики, немного философии, немного сатиры, немного иронии над самим собой и окружающим миром. Где заканчивается грань реальности и вымысла? Что делать, когда тараканы начинают разговаривать, а домашние коты превращаются в монстров? Неочевидные ответы на неочевидные вопросы, представлены в этом сборнике. Книга содержит нецензурную брань.
Новая книга известного российского писателя Бориса Минаева – документальный роман, состоящий из отдельных новелл. В центре каждой из них – удивительный человек, герой эпохи, типичный, но ни на кого не похожий. Художник Дмитрий Врубель, критик Лев Аннинский, писатель Аркадий Львов, режиссер Александр Калашников и многие другие – все они продолжают жить в сознании автора как посланцы мыслящего океана, имя которому – наше время. Без них, таких близких, трудно пережить сегодняшние испытания и...
На задворках города, среди подвалов с отсыревшими стенами и дворов, забитых болью и злостью, рождается музыка, которой никто не ждал. Пять силуэтов во мраке Вечной ночи. Пять бледных душ, дрожащих на ветру. Яр, Василиса, Макс, Андрей и Слава. Готы. Бледные. Отверженные. Музыка их объединила. Музыка стала их проклятьем.
Это история о том, как мечта превращается в реквием, а последний аккорд разбивает сердца.
V век до н. э., Сиракузы: два безработных гончара решают поставить «Медею» силами афинских пленных – но чтобы получить роль, надо вспомнить хоть строчку из Еврипида. Черная комедия о том, как искусство становится вопросом жизни и смерти. Для поклонников Мадлен Миллер и Дженнифер Сэйнт – но с горьким привкусом античного абсурда. V век до нашей эры. Сиракузы. Идет Пелопонесская война, и сотни афинян после неудачного наступления на Сиракузы оказываются в плену. Их держат в карьере, они гибнут...
Дмитрий Быков, Майя Кучерская и др.
Они наполняют жизнь яркими красками. Дают импульс к действию. Позволяют улыбаться, плакать, кричать, идти навстречу себе и другим.
Эмоции и состояния, которые мы испытываем, роднят всех людей – и объединяют 12 авторов под этой обложкой.
Герои рассказов открывают свой личный «ящик Пандоры» – и боятся и печалятся, злятся и завидуют, удивляются и радуются – погружаются в эмоции на всю глубину и впускают читателя в свой подлинный внутренний мир.
Плесневый мальчик и вулканические кошки, дружба с тараканами и расставание с драконом: в магическом автофикшне Маши Гавриловой фантастический элемент раскалывает повседневность и обживает разлом, как упрямые растения – трещины в асфальте. В сборнике рассказов «Ужасы жизни» мотивы детской страшилки и волшебной сказки, а иной раз и настоящего боди-хоррора, вплетаются в истории о дружбе и соприсутствии, рассказанные от первого лица.
Владимир Сорокин написал новую притчу — дикую, чарующую и безжалостную. В романе «Сказка» оживает мрачная постапокалиптическая Россия, где мусорные поля становятся территорией надежды, а путешествие по свалке — путём к сакральному преображению. Мир после катастрофы сказочно несуразен, но из его паноптикума прорастают вечные смыслы: смерть и возрождение, вера и отчаяние, тлен и новая утопия. Сорокин проводит читателя сквозь очищающий абсурд: от ужасающей прозы тлена до проблесков благодати....
Алёша, молодой парень, утратив веру в призрачные блага городской цивилизации, решает бросить техникум и уехать в деревню, на далёкую родину, которая, по рассказам матери, представляется ему чудесной страной. Друг Сергей поддерживает его в этом. Впереди его ждут и росистые травы, и густые туманы над рекой, и романтические встречи на закате, и конечно же живописный мир русской северной деревни с его особенным колоритом, людскими судьбами и характерами.
«Мои последние фильмы — про освобождение от химеры качества, в них бьется горячее сердце свиньи». Воображаемый предсмертный монолог великого Ким Ки Дука (1960–2020), этого «Гидока Отмененного, гиены Кима», в общем о том же, о чем всё его кино: красота, если продолжать считать ее спутницей искусства, не требует ничего — ничего, кроме бесконечной боли, достигаемой бесконечным набором способов.