Рассказ
Однажды я искал работу по газете. Перерыв целый ворох 'Работы и зарплаты', вдруг наткнулся на такое предложение: 'Срочно ищем районного комика (можно без опыта работы). Основное требование - язык без костей'.
Дюше шесть лет, - скоро будет. Он уже большой мальчик, а его сестричка совсем маленькая, ей только полгодика. И ещё он потому большой, что каждый третий день по очереди ходит в молочную кухню за детским питанием. Молочная кухня поставлена аж в середине села, возле главной колхозной конторы. Он носит молоко и горячую манную кашу сестричке, и ещё двум крохотным девочкам - Машеньке и Лиле. Они пищат в соседних дворах, у них есть бабушки, которые тоже в другие два дня забирают питание для...
Гаджеты, гаджеты, гаджеты! Умный телефон, умные часы, умная колонка, умный дом, умный автомобиль, чёрт побери умный телик. Даже розетки и чайники уже тоже умные. Мы зависим от них. Мы им поклоняемся. Вы пробовали оставить свой смартфон дома и уйти на целый день. Трудно представить? Вот именно. Мы зависим от них. Мы не можем без этих устройств. Умных, а иногда кажется - даже разумных... Содержит нецензурную брань.
Мышцы отдохнувшие два учебных семестра, готовы насытить третий производственный семестр тремя годовыми стипендиями сразу. Таковы правила учебного года. В строительном отряде всё как в Красной Армии, есть: командир Усатый, комиссар Мазоль, доктор от всех болезней Дерешев, рядовые бойцы, и даже "спец" предусмотрен - мастер стройотряда Полуденный. Точно как в революционной песне.
Образное несоответствие в восприятии этого человека, начинаются с его имени. В отделе кадров, бухгалтерии, и командировочных бланках обозначен как оформленный назначением снабженец Захарий Павлович Герли. Сам он состоянием, крашенный биллиардный шар, влетевший в лузу от первого удара начатой игры. Когда кому-то представляется, всегда морщится, лицо у него на баклажан похожее, борода упирается в отвисшую губу: все знают его как Жорик Герли, ...или просто Гурла. Что-то путанное в нём сидит.
В середине двадцатого века, два властных смерча пронеслись над сёлами Бессарабии, окончательно вбили в глубину земли порыв всякой страсти, сравнялись с холмами крестьянские чаянья; ни одна власть не позволит крестьянину свободу земли содержать, а ленивым отроду охота сладко кормиться, - они вечные хозяева чужого труда. Пляшут понятиями земного мира, общаются с духами, с самых первых дней труда бьют в шаманский бубен, и подглядывают, что бы никто лямки орала - мозгами не мог расслабить,...
Им хорошо вдвоём. И пусть ни один из них другого не любит... Любовь ведь не главное в браке, не так ли?
Учительница румынского языка, дочь сельского попа домнишора Гала, важно прохаживалась между партами, она слегка поглаживала указку костлявыми длинными пальцами. Искристый взгляд ее больших сливовых глаз полз по стриженным мальчишечьим головкам, образовывая живые волны из съёжившихся учеников. Дребезжащая бородавка служила самым верным определителем ее наступающего гнева. Сейчас бородавка спокойно свисала. Дойдя до окна, домнишора чинно развернулась, подняла учеников последней парты.
Дед Павел Бербатов, - лицом крупный человек, особенно нос, выдаётся, он у него на древнюю артиллерию похожий, густые вздутые брови надвинуты на утонувшие глаза, усы изображают всегдашнее желание выпить; человек в селе наслышанный, держится вольно, хотя повода не имеет, - с сельсоветом двор делит. Часто, председателя села, через забор бранит, негодным обдирателем, клевитником и грабителем называет.
Ватага босых мальчишек с закатанными штанинами, спешат на стадион, несутся по пыльной дороге, горячая пыль сзади жёлтым облаком висит; они удаляются и облако падает по ширине всей улицы, пыль оседает, ждёт, когда её снова кто-то разбудит. На стадион! В киоск стадионного сквера, - в каждой руке по пустой стеклянной бутылке, в карманах пыль; за две пустых стекляшки одну полную с шипучей сладкой водой дают. Ситро самое прелестное умывание горла. Пустое стекло превращается в пол-литровое ожидание,...
Буджак завален снегом. Стынут в стуже уныния, долгие зимние ночи. Высокие сугробы холодно держат рыхлую белизну сползшей с неба морозной перины. Все щели, завеянного снегом крестьянского двора, сквозят проточным завыванием сосредоточенной стужи, всюду свистит озорной, пронизывающий холод ветра. В кольях, в шатких стыках огорожи, на крыше, в стволах деревьев, - везде скрипит жуткий мороз.
Лера Селезкая не то чтобы некрасивая, не хозяйка или распутная, ей просто не повезло. Она очень доверчивая, может и не хочет, а природа зовёт, обязывает спешить гнездо свить. Её долго никто любовью не провожал, вечерами одна у калитки долго шуршала, объясняла маме, что за ней жених стеснительный ухаживает. Желанием доверилась высокому гитаристу, он обманул надежды, у него ветер в длинной причёске, ему до тридцати лет далеко; а ей уже двадцать два.
Они говорят, что мы не способны на искренние чувства и, тем более, на любовь. Так что ж, нам ли пытаться разубедить их? Конечно, не было никакой любви.
Полиза вяло протоптал всю длинную очередь вдоль грязных панелей скучного коридора, пока не обволок кудрями узкую обналичку окошка кассы. Кассир, сверкая дорогими переливами на дряблых пальцах, открыла паспорт и сличила фотографию с оригиналом, заполнившим решетчатый проем окошка. Не упуская отражения глаз за пределами линз, она еще посмотрела взглядом, каким можно смотреть через оправы все того же дорогого металла на человека с зарплатой дворника в 80 рублей.
Гоша Абажер давно вполз во взрослую жизнь - женился по хотению. Основательным хозяином сидел. Дом собственный имеет. Ну и что если в Пандаклии, - селе малом и далёком от большой дороги; зато он работу нашёл не корявую, добрался до самой громкой прямолинейной газопроводной трассы: Помары - Ужгород. Друг служивый там устроился, - пригласил на заработок хороший. Где хорошо - там обязательно уже кто-то есть, и приятель хороший тоже найдётся.
Декабрь стоит: ветреный, холодный, мокрый, и скучный. Насыщенный сыростью ветер пронизывает усталость всего минувшего года. До наступления зимних праздников надо выбрать все граммы зерна, заработанные в коллективном труде. Ток полон колхозными людьми - медленно выдают начисленное: одни весы, один кладовщик, одна амбарная ведомость. Обветренные общим уделом люди бодрыми сидят на уже наполненные мешки, спешат вывезти полученную трудоденную пшеницу; увозят: повозками, в люльках мотоциклов,...
Где-то возле Белграда, может Суботицы, Нови - Сада или другого прежде близкого города, человек в мятой фуражке, рваной майке, в брюках с обрезанными выше колен штанинами, мокрый от пота и россыпи воды, которой прибивал зараженную пыль натовских ракет, покорёженной тележкой вывозил негодные развалины своего дома. Скидывал в заброшенный каменный карьер. Он плохо разбирался в ядерном мусоре, потому мелко распылял из шланга грусть оставшейся жизни. Нет более ненужного труда, чем мутной водой...
Песарика человек отрешённый, очень мрачного содержания человек. Говорит, хрипло, дном отравленной махоркою гортани. Говорит мало, ходит медленно, в душе носит: удручающие восприятия, ледяное презрение к чуждому людскому миру. Передвигаясь, раскачивает время, словно отрухлявевший еловый столб. Потоки его ржавого кровообращения безразличны, к живому стуку сердца. Оно у него окаменело.
В настоящем очерке автор-публицист Владимир Коркош рассказывает о голодном военном детстве в фашисткой оккупации, и как их любимая кошечка Мурка помогла им выжить в те далекие военные времена.
Историями фикрайтера под псевдонимом Мерроу Пашка увлекся два месяца назад.