— ...Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлекся другою женщиной…
— Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы… все равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошел мимо калачной и украл бы калач.
Слыхал он, что женщины любят часто некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.
Этим мамзелям нужно прописать терпевтическое покусывание за места, что отвечают за приключения.
- Что вы ему сказали?! — я довольно громко захлопнула дверь.
— Я только сказал, что претендую на вашу руку и… возможно, вторую руку тоже. Ведь целая невеста приятнее половины.
Любая женщина в душе или мягкий пушистый хомячок или злостный хомяк-убийца.
По мнению шовинистского общества девушка должна съедать один салатный лист и быть сытой. Ага, даже коза не наестся таким скудным рационом.
На небольшой сцене задорно потрясая юбками из листьев, выплясывали загорелые туземцы. Я для вида повосхищалась, все равно этот этнос не понимаю. Вот был случай: рабочего разрядом энергии шибануло, он также трясся. Даже веселее.
Правильно говорят - алкоголь зло. Это нужно было уяснить, когда я с девичника Цили приехала домой со стриптизером и вырванным шестом.
Местные врачи дерут втридорога. Я уже приценялась к психологу. Вышло, что пустырник попить дешевле.
- Ой, да ладно вам, - я послала нагам насмешливую улыбку. – Что я могу сделать вашему драгоценному начальнику? Задушить? Мне элементарно сил не хватит. Разбить бокал и порезать его? Так он наг – кожа что сталь. Надругаться? – тут подавились все разом. – Да прежде чем я штаны с него сниму, вы меня скрутите.
Судя по заинтересованным взглядам охраны, я предложила вариантов больше, чем они рассчитывали.
Мужское слово - нерушимо. Мужское обещание - вечно. А сам мужчина - скала. Таковы фьорды.
И я - антрополог Оливия Орвей, уже готовая расписаться в своем полном бессилии и полнейшем провале исследовательской миссии. Потому что здесь, на фьордах, я с абсолютной ясностью осознала, что ни черта не знаю о человеческой природе. Я словно глупая примитивная старуха, что сидит в пещере, чертит знаки на остывшей золе и считает, что видела мир. А на самом деле она видела лишь свою пещеру…
Я не буду ненавидеть этот мир, как делают это многие, проклиная его за то, что он однажды отнял любовь. Я буду любить и благословлять мир за то, что однажды подарил.
— ...Если хочешь быть счастливой и богатой, храни золотое молчание, нечего своим драгоценным мнением разбрасываться.
Конфликты — они как занозы. Чем больше времени прошло, тем сложнее вынуть.
Как говорится, чтобы избежать разочарований, логичнее всего вообще заранее не очаровываться.
— Ой, не кидайте брови на лоб, и, как говорят в Одессе, не делай мне нервы — их есть ещё где испортить!
Понятия не имею, где маркиз ночевал, но сейчас он стоял с обнажённым торсом, лишь в брюках. И… вот ведь стыдоба! Его организм демонстрировал, что уже утро и ему нужна любовь.
– Бастик купил мне са-а-амое большое кольцо, которое только нашел в Филадельфии. Чтобы издалека заметно было, – и тут же шепотом добавила, – иногда мужчины компенсируют таким образом недостаток размеров других органов.
Финеас хохоткнул.
— Мозга и совести, – глядя уже на меня в упор, продолжила ведьма. – А не того, о чем все подумали.
Если на мужчину нельзя положиться в трудную минуту, то когда все хорошо, на него ложиться уже и не хочется.
Наивность - сестра глупости.
Знаю четыре языка. Не думала, что матерный, это отдельный язык. Оказалось, что троллий.
- Отправьте за Розвеллом.
- В каком борделе его искать этой ночью? - почесал затылок Паркер.
- В самом главном.
- Я пошлю кого-нибудь во дворец, - кивнул камердинер.
Не всегда крылья за спиной означают, что ты стал ангелом. Некоторые оказываются курицами.
Год назад, когда один мой приятель как-то приехал в гости с семьей и вот так же возился со своим новорожденным сыном, я смотрел на него как на придурка, у которого вот-вот отсохнет член и начнут расти сиськи.
А сейчас сам такой же.