Глупцы, полагающиеся в бою только на себя и верящие в свою неуязвимость, долго не живут.
Вот, бывает, наделаешь глупостей и забудешь об этом. А бывает, наоборот, стараешься забыть, а не получается. Хочешь заставить себя отнестись к этому просто. А в голову лезут всякие сложности.
когда есть кому мстить, тебя еще хоть как-то поддерживает злость, а когда мстить некому… внутри не остается ничего, кроме пустоты.
При этом у них были настолько приторно-сладкие выражения лиц, что в какой-то момент рыбный салат показался мне десертом.
женщина — это не только красивое дополнение к мужчине, но и вполне себе самостоятельный человек, способный единолично принимать решения и даже работать
Есть вещи, после которых ты не только не можешь быть прежним, но начинаешь сомневаться, сможешь ли вообще – быть.
Ты как-то сказала, что вдвоем всегда лучше, чем одной. Я не согласна. Мне нравится быть одной гораздо больше, чем быть с кем-то по привычке. Мне кажется, отношения имеют смысл только, когда тебе хорошо и одному, но вдвоем вам все-таки лучше.
Мы ведь сопереживаем Ромео и Джульетте, убившим себя во имя любви? И подобные случаи происходят не только на сцене. Да, говорю я себе. Но мы не знаем, что стало бы с Ромео и Джульеттой, а также с прочими, им подобными, спустя года три после свадьбы…
Спасать людей от смерти или спасать людей от жизни - основной вопрос.
Эгоизм и гений беспечного порхания омолаживают лучше ножа пластического хирурга.
Каким жестоким надо быть, чтобы ничего не делать, когда на войне гибнут дети?!
Интересно, эта тропа вообще когда-нибудь закончится? Или я в конце концов добегу до края земли и провалюсь в бездну?
Больница. Неважно, в каком мире, её дух остаётся неизменным. Здесь живёт надежда и отчаяние, радость исцеления и горечь потерь.
язву желудка он врачевал, судя по всему, спиртом и, кажется, придерживался в лечении принципа «мази много не бывает».
Антивозрастные кремы – это косметические средства для ухода за кожей на основе увлажняющих кремов, которые продаются с обещанием выглядеть моложе путем уменьшения, маскировки или предотвращения признаков старения кожи. Но даже самые эффективные кремы уменьшают количество морщин менее чем на 10 % за 12 недель ежедневного применения, что практически незаметно для человеческого глаза!
Человека раздражает чужая независимость, он всех норовит себе подчинить.
Только сами люди могут построить себе лучший мир. Иначе получается клетка.
Любимая адептка аж подпрыгнула от возмущения.
Томазо оспаривал тезисы часовщика всю дорогу до Сан-Дени, но оспорить так и не сумел. Власть как самоцель — это и впрямь было бессмысленно, а никакой иной цели он так и не видел ни у евангелистов, ни у своих. Это раздражало. Прямо сейчас тысячи и тысячи умных, отважных, сильных «Томазо Хиронов» по обе стороны линии фронта работали как заведенные, а там, наверху, так и не придумали ничего сложнее «власти как самоцели».Но это было доступно и деревенскому петуху!
Мисс Скарлетт, вы ездите в Джонсборо не часто; и я этому только рад.
Царице Тиу осталось утешение, которого лишена была Нефертити, когда пришел ее черед оплакивать умершего супруга. Нефертити всем сердцем приняла веру в Атона. Мать Эхнатона конечно же молилась Атону, но одновременно и нескольким тысячам других богов. Царица Тиу не отвернулась от древней религии вместе со своим сыном.
Она продолжала верить в божества, которые, как она знала, охраняли ее только что умершего мужа в его первом путешествии по подземному миру.
Это было одним из преимуществ, которые давала египтянам старая вера: оставшиеся в живых могли мысленно следить за продвижением умершего по стране теней, царем которой был воскресший Осирис. В каждый час дня и ночи царица Тиу точно знала, где находится сейчас ее муж.
Все еще находясь в своем прежнем теле, потому что по какой-то мистической причине после смерти человек брал свое тело с собой, царь Аменхотеп вступил в солнечную ладью, которую, по словам Ая, он царю приготовил, и отплыл из Фив по темным водам подземного мира.
Все египтяне знали, что подземный мир – это канал под Нилом, по которому каждую ночь с запада возвращается солнце, чтобы с утра вновь взойти на востоке. (Так было по религии бога солнца Ра, которому поклонялись в Гелиополе, и эту часть веры Эхнатон включил в свое новое поклонение солнцу.)
У бога солнца было два корабля. Один ждал его на западе, бог вступал на него после своего захода и проделывал ночной путь на восток через двенадцать пещер подземного мира. Египтяне первыми разделили ночь на двенадцать часов, по часу на каждую пещеру. Прибыв на восток, солнце садилось на свой второй корабль и во всем своем великолепии появлялось над Египтом. Следующие двенадцать дневных часов оно плыло на запад.
Вот почему для фараонов строились погребальные (деревянные или каменные) корабли, в которых после смерти они могли совершить путешествие по подземному миру как представители солнца на земле. Теперь умерший муж царицы Тиу проплывал через двенадцать подземных пещер смерти.
Царица Тиу могла проследить его путь с точностью до часа. Например, она легко могла обронить: «Сейчас мой любимый проплывает под Мемфисом», – так же, как современная жена могла бы сказать о своем муже, едущем в метро.
В этом опасном путешествии царя поддерживали обряды, молитвы, заклинания и воскуривание благовоний в храме. Царица Тиу ободряла своего супруга чтением молитв и совершением вековых ритуалов, значение которых было давно забыто, а царь продвигался от пещеры к пещере до тех пор, пока не встретил ужасную таинственную фигуру, которую называли Тем, Кто Спрашивает.
Глядя на просителя своим ужасным неподвижным взглядом, Тот, Кто Спрашивает, задавал вопрос: «Как твое имя?»
И так же кротко, как и все остальные умершие, Аменхотеп должен был назвать свое имя.
Пройдя через ворота подземного мира, царь оказывался перед грозным судом, состоявшим из бессмертных богов, которые должны были решить, достоин ли он вечной жизни. В противном случае он был обречен на вечную смерть.
Теперь, перед лицом ужасного суда богов, царь Аменхотеп должен был выступить в свою защиту и покаяться в тайных грехах, которые есть в каждом человеческом сердце.
Покорно, как простой смертный, царь исповедался, торжественно ответив на положенные сорок два вопроса, поскольку египетский этический кодекс включал сорок два (узаконенных) греха.
Его исповедь была построена в форме отрицаний:
«Я не богохульствовал. Я не убивал. Я не совершал краж. Я не клеветал. Я не подслушивал. Я не лжесвидетельствовал. Я не нарушал супружеской верности. Я не грабил мертвых».
Совершение полового акта в священных местах или посещение такого места после половой близости также относились к грехам. Поэтому в определенных районах был развит гомосексуализм.
Ответив на сорок два вопроса, умерший имел право перечислить свои добрые дела:
«Я давал одежду оставшимся без крова. Я защищал вдов и сирот. Я давал хлеб голодным. Я кормил и давал приют животным. Я жертвовал на храмы богов…»
В своем дворце царица Тиу не сомневалась в окончательном вердикте, которое вынесет подземный суд. Она буквально видела, как поднимается чаша весов с сердцем и, дрожа, уравновешивается с пером, лежащим на противоположной стороне. Все знали, что Аменхотеп был одним из лучших царей. Теперь для умершего царя настал час последнего мистического перевоплощения. Потому что тот, кто прошел все испытания, установленные богами, становился Осирисом! В этом подземном мире теней, нереальном, как сон, и все же являвшемся частью вечной жизни, всесильная личность Аменхотепа III, умершая на семьдесят дней, теперь превратилась в царя подземного мира, правителя мертвых.
Это знала обрадованная вдова, это знал весь Египет.
По правилам древней магической религии, этого преображения удостаивались не только цари. Таинственная алхимия смерти каждого египтянина превращала в Осириса!
И эту божественную привилегию Эхнатон хотел отнять у своего народа, утверждая, что нет другого бога, кроме Атона. В соответствии с новой религией все умершие возвращались на солнце. Какой же египтянин захочет сливаться с солнцем, если, продолжая поклоняться старым богам, он мог стать после смерти высшим богом?
Воспоминания – самое ценное и самое прекрасное, что есть у человека. И самое ужасное, кошмарное, страшное. Когда ничего и никого уже не вернуть. Когда остаются только воспоминания. Точнее, напоминания о прежней жизни, о безвозвратно и навсегда ушедшем счастье – боже, какие пафосные слова! Но ведь чистая правда. И самое главное – от них не укроешься. Ну невозможно их вычеркнуть из головы и сердца – нет такого лекарства. И снова и снова она возникают, как миражи. Снова картинки встают перед глазами – такие яркие, такие реальные, почти осязаемые. Но именно в этот момент ты понимаешь – уже окончательно, бесповоротно, – что ничего невозможно вернуть.
В комнате царил полумрак, на столе горел светильник, процессор компьютера тихо гудел, охлаждаясь.
"... в определенном возрасте порядочные люди прощают друг другу ошибки и прежние слабости, бурные же страсти, которые проводили между ними резкую грань, уступают место нежной привязанности."
Твоя жизнь значит очень много, в особенности для тех, кто любит тебя. Вместе мы сможем все это пережить.