Мне едва удалось спрятать улыбку, глядя на вытягивающееся лицо Данилы, и я не стала говорить, что Хатрат мне не жених, а названый брат
Грести, – подумал он. – Надо опять грести. Все куда-то гребут… Зачем? Ни один ведь пока не доплыл. Ни один…
Сосредоточилась, убирая их, потерла виски, пытаясь унять силу, но руки продолжали покалывать. Мне пока что вредны любые эмоции, даже положительные
Все измерения заняли не более двух минут. Ленты и перо исчезли так же быстро, как и появились, а постамент перестал крутиться
Книги открывали для меня новые миры, до которых не нужно добираться несколько дней, достаточно было лишь перевернуть страницу.
— Сaнсa! — рявкнул мужчинa, жидкaя бороденкa которого смотрелaсь омерзительно. Он глядел нa меня. — Живо в дом! И только посмей ослушaться! Пожaлеешь!.
Новая боль пробуждает к жизни старые раны
– Я не тратила время на страх, – ухмыльнулась леди, – я шла к своей цели.
Когда я исцеляю себя, я исцеляю мир.
Для сирых и убогих нет ничего лучше - им лишь дай плюнуть на того, кто пал еще ниже.
Если бы Микодезу кто-нибудь задал соответствующий вопрос, он бы ответил, что бессмертие похоже на секс: оно превращает разумных людей в идиотов.
Может сходить, глянуть, вдруг и не было ничего такого, никогда. Нет, пожалуй не стоит, пусть остаётся всё как было.
Если есть выбор, вмешаться в ситуацию или нет, достаточно сделать хоть что-нибудь, и остальное потянется за ним, как нитка за иголкой.
"Зло" - это абстрактное слово, которое не существует независимо от других. Зло, как и порок, всего лишь предмет для людской критики. Если человек совершает что-либо и никто не называет это злом, значит, он не совершил ничего дурного.
Мы рождены в этом мире, а не в другом. Он несовершенен, такой уж он есть. Этот мир предлагает некие простые истины. Если мы их принимаем, это помогает нам расти, но многие из этих истин нас беспокоят или пугают. Например, многих пугает то, что нет света без темноты, но ведь иначе мы не отличили бы одно от другого. Половину суток мы проводим в темноте. С этим надо смириться. Разумеется, это можно счесть метафорой. Многие так и поступают. А я считаю это фактом. Метафоры - красивые способы рассказать об истине. И факты тоже. И то и другое говорит нам, что время - и свет, и тьма - движется циклично. А мы движемся сквозь него, как пассажиры, но если у нас открыты глаза, то в пути можно постичь многое. Путник постигает больше, чем пассажир. Когда приходит темнота, путник набирается смелости, ведь ему известно, что свет возвратится. Это известно любому, кто провел ночь в лесу.
Хороший вкус и возможность его воплощать в деталях - это вовсе не одержимость роскошью...
Еще в Марабратте какоморфия затронула ховолов и хумиев, те не хотели идти, копыта их пускали корни во влажную почву, на ночь приходилось втаскивать их на камни. Рога ховолов за ночь выгибались невероятным образом, Попугай рассказывал, как Н’Зуи пытаются прочесть в их абрисах послания от богов; поскольку сами негры привыкли морфировать рога своего скота, абрис их говорил о Форме рода и племени. Зато длинная шерсть хумиев начала выбрасывать пурпурные бутоны. Во время путешествия сквозь джунгли к Черепаховой из них выросли асимметричные цветы. Ночью к ним слетались пламенеющие насекомые, выдыхаемые храпящими неграми. Один подавился и умер во сне; Мбула Коготь разъял его труп, вынул легкие — они сияли настолько ослепительно, что приходилось отводить глаза.
Месть - оружие обоюдоострое.
Можно подумать, что больницы – это огромный магнит для слез, хотя иногда нас и дома ждут сюрпризы.
Если борьба за власть и влияние где-то и ушли в прошлое, то только не в сообществе жнецов.
– В избытке любви нет ничего хорошего. Так же, как и в недостатке. Если ты всю жизнь будешь просить слишком многого, то будешь разочарована.
Книги пахнут,поскрипывают корешками,говорят. Книга в ваших руках становится живым существом,которое дышит и что-то шепчет вам.
Лучше делать добрые дела и ошибаться, чем плохие — безошибочно.
По прошествии этого времени он вышел в твидовом костюме и грубовязанном джемпере поверх тончайшей белой рубашки. Нижняя деталь туалета явно не спасала от кусачести верхних, но констебль Мур достиг возраста, когда мужчины способны подвергать свое тело воздействию злейших раздражителей – виски, сигарет, шерстяной одежды, волынок – ничего не чувствуя или, во всяком случае, не подавая вида.
Горы — лучшее место для воспоминаний.