Когда ведешь себя уверенно,даже если нервничаешь,люди расслабляются и перестают тебя пристально рассматривать.
Мы просыпаемся с мыслью, что будет завтра, с мыслью, что этот день кончится, и начнется другой, и в наших мечтах тот, грядущий день, будет лучше сегодняшнего. Мы изменимся, станем такими, какими нас хотят видеть другие или мы сами: стройными, красивыми, успешными. Мы представляем следующий день нашей жизни, а сегодняшний не ценим, чаще всего думая: скорее бы закончилась школа, скорее бы уйти с работы, скорее бы настало лето, осень или зима.
На вид ей можно было дать не больше тридцати восьми — тридцати девяти лет.
Главное правило выживания в среде шоу-бизнеса — льсти, гладь по шёрстке, вылизывай чужое эго до скрипа, лицемерь и смотри на артиста, как на бога, сошедшего с Олимпа к простым смертным.
Они стали найрики — избранными. И на их руках проступили татуировки драконов.
Неужели это значит, что мы с Ником теперь тоже найрики?
Николас выдохся примерно через полчаса. Он выговорился, успокоился, но… но я- то нет! А потому, очень нежно улыбаясь, я вопросила у его спины, как раз севшей на кровать и чуть сгорбившейся:
— Ты что сделал со мной, говно?
Только Нина Ивановна могла запросто свернуть баланс из абсолютно перепутанного сотрудниками месива проектов, доходов, расходов и сторонних бухгалтерских приблуд, переубедить директора, удумавшего какую-нибудь неописуемую авантюру или на всём скаку остановить любого из его замов, решивших на свой страх и риск нечто такое же воплотить в жизнь.
Звонок в дверь заставляет сердце дернуться от неожиданности. Черт, вот так и подыхают бедные трусливые зайцы.
Упрямо не признавать правду означает предавать самого себя.
Три самых печальных слова в нашем языке - "если бы только".
Ветер кричал о старых запретах, напоминал, приказывал, умолял, но люди не умеют ни слышать, ни слушать.
– Китнисс, это ведь все равно что охота. А ты охотишься лучше всех, кого я знаю.
– Это не просто охота. Они вооружены. И они думают.
– Ты тоже. И у тебя больше опыта. Настоящего опыта. Ты умеешь убивать.
– Не людей!
– Думаешь, есть разница? – мрачно спрашивает Гейл.
Самое ужасное – разницы никакой нет, нужно всего лишь забыть, что они люди.
За работу орлы.
Если не сдадите зачет - я сама вам перья осчипаю....
Незнакомец был одет с иголочки и буквально излучал власть и богатство. Тонкое волевое лицо с раздвоенным подбородком, холодные голубые глаза, аккуратно подстриженные седые усы – все придавало его наружности внушительность и привлекало взор.
– А, это месье Анри де Вилье, один из богатейших и влиятельнейших французских промышленников, – сказал Бацци...
Арчер увидел Хельгу, направляющуюся к самолету. Позади держались де Вилье и еще два пассажира. На полпути к трапу она обронила что-то белое, похожее на платок... Де Вилье поднял упавший предмет, нагнал Хельгу и вернул ей потерю. Джек видел, как женщина остановилась и посмотрела на красавца-мужчину, затем одарила его лучезарной улыбкой. Они обменялись парой слов, затем де Вилье принял у нее дорожную сумочку, и они пошли к самолету вместе.
Бацци хмыкнул.
– Я бы сказал, быстро сработано, – заметил он.
– Она всегда действовала и будет действовать быстро, – уныло отозвался Арчер.
– А как он выглядит? – спросил Арвид.
– Как тебе сказать? Обыкновенно выглядит. Крылатый такой дракон, размером примерно… – Ростислав поискал глазами подходящий предмет. – Примерно как вон тот обломок скалы, видишь?
– Какой обломок скалы? – Арвид прищурился.
– Да вон же, на склоне! – сказал Ростислав и вдруг замер.
– Ой, нет, – прошептал он. – Это не обломок! Это крылан и есть.
Тишина, темнота и звуки капели неприятно действуют на расшатанные нервы бывалого геймера.
«ЖАНДАРМЕРИЯ. НАША РАБОТА — ВАША БЕЗОПАСНОСТЬ». Неудачный слоган, — куда это годится, особенно когда прибываешь с ним на место преступления, где вас уже дожидается клиент в виде хладного трупа.
Все живые существа — это реализации одного первоначального плана. Как человече-
ские существа мы всего лишь надстройка — каждый из нас представляет собой заплесневе-
лый архив приспособленностей, адаптации, модификаций и удачных переделок, уходящих
в глубь времен на 3,8 млрд лет. Как ни удивительно, мы довольно близкие родственники
фруктов и овощей. Около половины химических процессов, протекающих в бананах, прин-
ципиально те же самые, что протекают внутри вас. Не будет лишним чаще повторять: все
живое едино. Это есть, и, я полагаю, будет всегда, самая глубокая из существующих истин.
Знаешь, природа разнообразна лишь внешне, в своей диалектике, в своей внутренней логике она не изобретательна. Так человек, в сущности, повторяет в своём развитии полный цикл насекомого: вначале - эмбрион-яйцо, безгласная полужизнь; следом - младенец-личинка, который только берёт от мира пищу и навыки жизни; потом - подросток-куколка, он замыкается, отгораживается от окружения (не хитином, а кожурой неприятия), чтобы в одиночестве, в отчуждении и недоверии к миру научиться думать и поступать независимо, научиться не только брать, но и чем-то делиться; и только после этой науки из скорлупы выходит человек-имаго.
В молодости Якити любил щеголять своим умом перед друзьями. Он говорил, что женский организм состоит из множества заболеваний, и весьма гордился своим открытием. Например, один его приятель женился на женщине, которая страдала странными желудочными болями; но вскоре после свадьбы боли прекратились. Потом начались приступы мигрени. Муж завел любовницу. Жена почувствовала измену. Головные боли прошли бесследно; но вместо них возобновились боли в животе. Год спустя она умерла от рака желудка. Никто не может достоверно сказать, когда женщина болеет, а когда симулирует болезнь. Думаешь, она лжет, и вдруг оказывается, что она беременна или умирает.
если тебе нечего сказать хорошего, лучше не говори ничего.
«Мы пытаемся обнаружить на предметах, которые благодаря этому стали для нас драгоценными, отсвет нашей души; нас постигает разочарование, когда мы убеждаемся, что на самом деле они
лишены того обаяния, которым их наделило в нашем сознании соседство с некоторыми мыслями; порой мы проявляем душевные наши силы во всей их чуткости и во всем их величии, чтобы воздействовать на существа, которые, как нам подсказывает чувство, находятся вне нас, за пределами нашей досягаемости.
"Если бы" всегда приходит потом. Это бесполезное, никчемное самоедство.
— Сменяем свата на Ипата…
В вашем дурдоме так задорно, что испугаться некогда.
Он вынимал из мешка хлеб, хлеб был непривычнее и редкостнее, чем смерть.