— Я, Боб, вправду люблю эту женщину, несмотря на то, что сантиметр, обведенный вокруг ее задницы, сходится на цифре 128, объем бедер больший, чем у кого бы то ни было из моих заказчиков…
Любовь- она ведь не товар.Чтобы на упаковку смотреть и торговаться.
Умный в драку не полезет, умный драку разожжет. И постоит в сторонке.
У океана есть дыхание, но нет сердца.
— Изнасилована в мае, растерзана в июле, — произнесла она. — Как прекрасен мир для женщины, не так ли?
В мозгах у белых и чернокожих истории о нарушении закона взвешиваются на разных весах. Мелкие правонарушения негритянская община осуждает, при этом многие ее члены тоскливо гадают, почему чернокожие так редко обворовывают банки, присваивают чужие деньги и проворачивают махинации с профсоюзными фондами. «Мы — жертвы самого масштабного грабежа во всей человеческой истории. Жизнь стремится к равновесию. Так что теперь нам не зазорно грабить по мелочи». Это убеждение особенно близко тем, кто не в состоянии конкурировать со своими согражданами на законном основании.
Когда не можешь выразить свои чувства, это не еще не значит, что они не глубокие...
— Значит, пума, или в моем случае, лев, влюбился в бедную овечку!
— Какая глупая овечка!
— А лев — ненормальный мазохист!
- Сердце делает очень многих людей несчастными, - сказал Гудвин. - Не очень большое преимущество иметь сердце.
Пока человек жив - ничто не потеряно.
Ум — словно меч; старый клинок рассыпается ржавчиной.
--... Не слишком понимаю, что она находит в этих книгах…
-- Бегство от реальности, мадам Леруан.
-- Бегство?!
-- Думаю, да. Там, в стихах все гораздо красивее, чем в реальном мире.
Зрители не прощают актрисам старения, желая видеть роковых красавиц молодыми вечно. Это невозможно либо требует столько усилий, что того не стоит.
На моем лице невольно расползается ностальгическая улыбка. Я была слишком маленькой, чтобы все запомнить, однако в памяти глубоко запечатлелось, как папа пожимает руку Дэниелу Рэдклиффу.
Предательство близких людей не оставляет шрамы, нет. Оно убивает часть тебя самого.
- Но... - начинаю я; не важно, кто зарабатывает деньги, она в них купается, - они ведь твои родители. Это значит, что ты точно не бедная, ведь так? Она снова испепеляет меня взглядом. - Я не говорила, что я бедная. Но деньги их. Если бы не родители, я бы так не жила.
ибо женщины гораздо проницательней, чем хотелось бы мужчинам.
Вот в чем разница между мужчиной и женщиной. Мужчина никогда не забывает о еде.
– У кого-то язва в желудке, а у нас – в семье.
– Давай послушаем, – усмехнувшись, предлагаю я.
– Послушаем что?
– Какое-нибудь очередное вранье. Ну, о том, что вчера ты просто делал мне одолжение, что на самом деле ты меня не хочешь, бла-бла-бла. – Я машу рукой.
К моему удивлению, парень начинает смеяться.
– О боже. Это что, смех? Люди, Рид Ройал смеется. Кто-нибудь, срочно звоните в Ватикан, у нас тут чудо Господне!
Он вновь усмехается и ворчит:
– Ты невыносима.
– Да, но я все равно тебе нравлюсь.
Рид вдруг затихает. Я начинаю думать, что он так и будет молчать, но тут слышатся тихие ругательства, и Ройал произносит:
– Да, наверное, нравишься.
– Два чуда за одну ночь? Настал конец света?
Запомните, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, поэтому убедитесь что последним смеяться будете именно вы, а когда наступит время — смейтесь от души, но с с отстранённым хладнокровием в стиле «ничего-из-этого-не-имеет-больше-значения-я-не-лежал-без-сна-ночами-вглядываясь-в-потолок-пытаясь-извергнуть-всю-эту-боль».
За месяц мой образ мыслей изменился настолько, что я сама себя с трудом узнавала. Безусловное приятие со стороны сверстников не оставило и следа от прежней неуверенности. Странное дело, но эти беспризорники, пена военной лихорадки, показали мне, что такое человеческое братство. После того как мне довелось разыскивать на продажу небитые бутылки вместе с белой девчонкой из Миссури, мексиканкой из Лос-Анджелеса и негритянкой из Оклахомы, я никогда уже не ощущала себя изгоем человеческой расы. Отсутствие критики — оно было обычным делом в нашей разношерстной компании — произвело на меня сильное впечатление и на всю жизнь задало для меня тональность терпимости.
– Я все видел! – обличительно прошипел он, ухватив меня за локоть.– Ну, значит, теперь можно и помирать со спокойной душой, раз уж видел прям-таки все…– Эрилин!– Молодец, – я высвободила руку и почти вприпрыжку поскакала вниз. – Еще чуть-чуть потренируешься и будешь ух как грозен! Так грозен, что тебе сразу генерала дадут, не раздумывая!Захлопнувшаяся за моей спиной дверь особняка лишила молодого энсина необходимости придумывать в ответ что-то не менее острое.
Самое главное - это чувствовать и жить в соответствии со своими идеалами, если только эти идеалы не ограничиваются собственным идеальным комфортом.
Сумерки - самое прекрасное время дня, самое спокойное и самое загадочное.