— Разве можно так любить? — вдруг спросил Вуич, когда Юля вышла из кухни. Денис поднял на друга серые глаза. Уставился, словно непонимающе. Тогда Лёня продолжил: — Я вот этот твой взгляд уже много лет наблюдаю. С того самого вечера, как мы с Очаровашкой в карты резались на Поселковой. Она еще была в такой красной кофте до колен. В такой чудной красной кофте… — протянул он последние слова и тяжело выдохнул, будто выпустил остатки напряжения.
Денис с задумчивым видом изучал лицо друга, заглядывал в глаза, искал корень вопроса. Он не улыбался, но губы его расслабленно чуть растянулись.
— А как еще любить? Вполсилы, что ли? Как еще любить, Лёня?
Вуич сказал как-то нерешительно, с сомнением:
— Нужна же мера.
— В чем? — сразу резанул Денис. — В чувствах?
— И в чувствах в том числе, — подтвердил Лёня, но глаза его зеленые говорили, что сам он в этом не так уж уверен.
— Там, где есть мера, Лёня, чувств уже нет.
— Ты что, думал, я впущу на ночь глядя незнакомца, который пытается выбить мне дверь?
Родня посмотрела на Лешу в полном шоке.
— Я не выбивал!
— Тебе напомнить твои угрозы?
— Мне же нужно было как-то тебя уговорить открыть дверь, — пробормотал жених.
– Они не умеют говорить на хинди?
– Нет.
– Ни на хинди, ни на маратхи?
– Нет. Только на английском.
– Господи помилуй! Вот идиоты несчастные.
Я сказал: - Ну как? - Чудовищно! - похвалил Борис Сергеевич.
Я угощу их чувствительностью, но только свинцовой и крупного калибра.
Черт побери, он должен или не должен был сказать Глебу правду? О том, что женитьба на такой женщине все равно что призыв на военную службу? С момента обмена кольцами у друга не будет ни минуты личного счастья. Счастье жены – вот что станет определять уклад его жизни.
Ничего так не обманчиво, как слишком очевидные факты.
Нежность, забота, ласка - то чего не хватает многим, то из чего складывается счастливый брак.
Жадный всегда платит вдвойне - пусть поразмыслит об этом на досуге.
Отчаяние порождает безумно смелые поступки. Или просто – безумные.
— Да у тебя одно чувство страха находится в зачаточном состоянии! А инстинкт самосохранения на ранней стадии развития.
- Как насчёт развлечений? - судя по лучезарной улыбке, приятель не столько планировал развлекать скучающую гостью, сколько желал развлекаться за её счёт, то есть за мой.
- Я останусь после них калекой?
- Вряд ли, но мы пройдёмся по всему списку того, чего с тобой не должно случиться!
Хороший пёс никогда не бросает след на полдороге.
И вот почти в полном молчании мы ходили по городу. Прелесть этих прогулок заключалась в том, что, куда бы мы сначала ни пошли, мы неизменно, так или иначе, оказывались на птичьем рынке. С нами происходило почти то же самое, что с Алисой в саду Зазеркалья: как бы решительно мы ни шагали в противоположном направлении, все равно в два счета попадали на маленькую площадь, где на прилавках громоздились клетки из ивовых прутьев и воздух звенел от пения птиц.
- Ой, ну хватит. Я не намерен забывать твой пленительный облик. Не говоря уже о виде сзади.
У нас своих волшебников полно,
Что превращают золото в говно!..
Уж если дьявол вывихнул мозги нам,
То вряд ли их исправишь анальгином!
The problem with knowledge, Miss Rhodes, is its inexhaustible craving. The more of it you have, the less you feel you know
... иметь одаренного ребенка кажется настолько соблазнительным, что некоторые родители готовы почти на любые жертвы, лишь бы доказать, что их детище – особенное…
Самое время вытащить синтепон из головы и вставить туда мозги!
— Золотова? — прозвучал усталый вопрос. Причем спрашивал он не меня.
— А у вас могут быть сомнения? — тонко улыбнулась фея. — Великолепнейший образчик словесного творчества. Колоссальный объем литературных и музыкальных произведений в памяти. Декламирует стихи, сказки, поет песни. Почти разумен.
И всё это было сказано явно не обо мне.
— Золотова! — А вот теперь ректор обращался ко мне. — Это что?
— Дуб зеленый, — потупившись, объяснила я. Кто-то из студентов хохотнул, услышав такой ответ.
— А на нем?
— Златая цепь, — вздохнув, покаялась я.
— А на ней?
— Кот ученый.
— И что он делает?
— Ходит по цепи кругом, — отвечала я стихами Александра Сергеевича Пушкина. Ну а что, наизусть ведь помню.
— Зачем? — удивился магистр Новард.
— Он когда идет направо — песнь заводит, а налево — сказку говорит.
Чтобы не свихнуться в свихнувшееся время, когда жизнь может в любой момент оборваться, нужно или вообще никого не жалеть, включая самое себя, или жалеть всех без исключения. Для предельной ясности в поступках. Иначе так и будешь метаться.
У меня нет ответов на все вопросы, но я хочу быть тем, кто поможет тебе найти их.
Печалью мертвого не оживить, да и живому она не в радость.
Я всегда говорю себе: «Если на это способен обыкновенный карманный калькулятор, то почему я не могу сделать то же самое?»
В нашем современном мире бояться нужно отнюдь не мертвых.