-Повтори. Вместе с моим именем. -Я хочу тебя сейчас, Дэймон.
— Некоторым мужчинам все-таки можно доверять.... — Да, но кому именно? Я таких не встречала. — Этого не узнаешь, пока не столкнешься с трудностями. В тяжелую минуту такой мужчина обязательно окажется рядом.
Как пишет писатель-фантаст Чарли Стросс*, (*... попутно жалуясь на то, что пандемия коронавируса не позволила ему опубликовать новый роман, в котором, по его замыслу, фантастический вирус должен быть превращать людей в зомби...) "миф о зомби впервые возник среди рабов на плантациях Гаити."
Cемья это труд, терпение, умение прощать. Нужно тщательно подходить к выбору спутника жизни, не хватать, как голодная собака, первый кусок со стола. То, что с краю лежит, определенно не лучшее
Один раз тебя ударили в спину? Что ж ты постоянно-то к нему спиной поворачиваешься?
На перемены в твоем настроении у меня аллергия.
Только попробуй полюбить человека — и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, — и он тебя убивает.
Прошлое учит многому,но нельзя давать ему решать за нас,как жить дальше.
"Потому что каждая из нас должна четко уяснить для себя одну важную вещь: когда тебе делают плохо и больно, ты просто обязана дать отпор и сказать четыре слова.
Со мной так нельзя."
Мы прожили вместе семь лет… Мы любили друг друга - целых три года, и уважали еще два...
Есть пути, на которые лучше не вставать.
Ирония — это маска беззащитности.
— Властью, данной мне короной и моим народом, я разобъявляю вас мужем и женой!
Я понял, что каждый поступок имеет последствия. Неважно узнают о нем, или это останется внутри. Я сам уже никогда не буду прежним. Это важно.
Серийных убийц можно сравнить с наркоманами – постепенно им становится нужна все большая доза, чтобы поймать кайф.
Своим существованием ты доказываешь только одно – не все особи мужского пола вырастают в мужчин.
Высшая власть — власть над жизнью и смертью.
То ,каким воспринимает сама себя личность и каким видят человека другие люди совсем разные вещи.
Очень легко любить сто тысяч людей и очень трудно любить одного человека…
– Это, – я ткнула ему в лоб. – Надо зашить. А это – осмотреть и смазать. Иголка с ниткой и ментоловая мазь в этом доме найдутся?
– Эри, угомонись. Ты устала, иди спать.
Я ничего не сказала, только скрестила руки на груди и посмотрела на герцога так выразительно, что он сдался. А через пять минут в комнату принесли все необходимое.
Продезинфицировав иглу и нить, я села на кровать, а Кьера уложила головой себе на колени.
– Тебе когда-нибудь доводилось этим заниматься? – с некоторой опаской уточнил герцог, пытаясь исподлобья разглядеть, что я делаю.
– Десятки раз, – отмахнулась я, осторожно сводя края раны.
Что на десятках трупов – этого я уточнять не стала – какая, собственно, разница?
Я не люблю врать, поэтому, если приходится, то хорошо бы иметь достойную причину.
Главное – это усесться поудобнее и думать, пока не додумаешься до истины, не так ли?
Есть такая легенда - о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь,
но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания... По крайней мере, так говорит легенда.
— К слову, какого рода ювелирные украшения вы предпочитаете? Я не слишком сведущ в вопросах выбора обручальных колец.
— Здесь все просто... Грегори. Берите такое, чтобы мне все завидовали, а вашей расточительности поражались,
Всегда можно закрыть глаза на то, что видишь, но нельзя закрыть сердце на то, что ты чувствуешь