– Почему, как вы думаете, произошел октябрьский переворот? – спросил меня Гейгер. – Вы ведь всё это видели.
Неожиданно. Выяснится потом, чего доброго, что Гейгер пишет исторические романы.
– В людях накопилось много зла… – подбираю слова для ответа. – Должен же был найтись этому выход.
– Любопытно как. Любопытно… Вы не связываете, значит, переворот с общественной ситуацией, с историческими предпосылками и прочими делами?
– А разве всеобщее помутнение – не историческая предпосылка?
Гейгер поставил перед моей кроватью стул и сел на него верхом.
– Но считается, что у помутнения семнадцатого года имелись свои причины – война там, обнищание народа, не знаю, что еще…
– Бывали времена гораздо хуже – и ничего, никаких помутнений.
– Прикинь, дедуль, – выдавливаю я сквозь смех, – Азамат думал, я родилась с дырками под сережки!
– Ну а как же, и еще сразу в белом халате, – невозмутимо дополняет дедушка.
Где-то за полками шуршали то ли такие же безмолвные покупатели, то ли книжные мыши, наверное, питавшиеся исключительно бумагой, приправленной пряностями просыпавшихся из книг букв: может, здесь и мышки грамотные и премудрые?
– Ох, Стася, поверь мне, старому опытному мужику: умные мужчины выбирают себе женщину не по возрасту, а по развитию.
Чувства ярко и быстро вспыхивали и так же быстро исчезали уступая место более спокойным эмоциям.А доверие оставалось навсегда.
Дурой я не была. Как любая девушка, я позволяла себе быть наивной и доверчивой, но крайне редко и по праздникам. Когда все ждали цветов, признаний и романтики, я хотела в ресторацию, чтобы покушать забесплатно.
...мертвым календарь безразличен – он нужен живым.
«Один верный друг стоит десяти тысяч родственников». (Еврипид)
семью создают тогда, когда хотят ее создать, а не когда желают спрятаться за удобной ширмой от заинтересованных девиц!
Пока ректор будет нас убивать - все книги разберут!
Узы крови сильны настолько, насколько мы сами позволяем.
Почему матери продолжают считать, что быть красивой, чтобы мужчины просто умирали от желания затащить тебя к себе в постель, гораздо важнее и достойнее, и что умной при этом быть совершенно не обязательно?
Мне всегда нравилось покорять высоты, но вот спускаться с них я боялась.
”Красота Фионы так же холодна, как красота айсберга, но, в отличие от этой глыбы льда, имеющей скрытую подводную часть, ее красота - всего лишь оболочка, за которой ничего нет”.
С печалью можно жить, нельзя жить печалью.
И никого не касается, чем он занимается со своим личным ассистентом. Даже если та аморальна. А это, к его глубочайшему сожалению, не так.
Не до конца аморальный личный ассистент стояла рядом с оскорбленным выражением лица, держа своего начальника под руку.
- Мы, девочки, существа нежные, обиду терпеть не умеем - сразу мстим.
Одна из причин, почему мы так жаждем любви и так отчаянно ищем ее, заключается в том, что любовь – единственное лекарство от одиночества, от чувства стыда и печали.
Мишка говорит:
- Это нашего племянника Федьки машина. Велосипед с мотором. Федька к нам приехал по делу - чай пить.
Одиночество, оторванность от людей - участь печальная, непосильная... Я вот, умираю потому, что вообразил, будто бы можно жить одному."
Уж не знаю, кто надоумил горничную нарядить меня в розовое платье, но сейчас, на фоне своего жениха, я выглядела, как породистый антикварный комод.
Вот так начнешь изучать фамильные портреты и, пожалуй, уверуешь в переселение душ.
Почему во всех романтических историях героини красиво падают в обморок в самый нужный момент? Как это вообще происходит? И почему она, Диана, до сих пор сидит на кровати, поджав ноги, безумным взором глядя на Алексея, водружающего на постель поднос. Там в темноте обморока было бы лучше! Или хотя бы не так страшно!
Все неприятности происходили и происходят с ним только из-за желания что-то кому-то доказать.
Не обидит, значит? А то, что он сделал с их семьей - это не обидно. Муж просто решил пожить в свое удовольствие и поставил ее в известность.