Некоторые зеркала слишком темны, чтобы в них смотреться.
Все более важную роль в литературной среде играют независимые издатели и авторы. Увы, у этого процесса есть и неприятный побочный эффект: отмирает профессия литературного редактора. Да и в издательствах (особенно небольших) редакторов осталось не так уж много. Авторы, которые публикуют книги за собственный счет, нередко и вовсе остаются без редакторских услуг. Вот почему так важно хотя бы самому просмотреть свой текст в распечатке (это касается даже тех случаев, когда речь идет лишь об электронной публикации, без бумажного тиража
— Где, где, я вас спрашиваю, вы взяли мантикорёнка⁈ Они же вымерли!
Главная беда удачных идей заключается в том, что они никогда не приходят в голову сразу.
- Where is Mule Crossing exactly?
- In a county measuring seven thousand square miles. Which is run by a sheriff's department likely no bigger than two men and a dog.
- OK, call them in the morning. Fingers crossed the men answer, not the dog.
Пусть я никогда не мыслила о браке, но мечтала о любви. Не тайной, о какой шептались по углам и в покоях некоторых жен. Мне была нужна прочная связь, одно на двоих сердцебиение, что удержит ритм, даже раздели нас океаны и миры. Я не хотела союза, наспех вымощенного войной. Не хотела принца из сказки или какого-нибудь юнца с молочной кожей и медовыми глазами, что поклянется в любви, не успев перевести дыхание после знакомства. Я жаждала чувств неподвластных времени; непостижимых, будто сама ночь, и в то же время понятных, как мое собственное нутро. Я мечтала о невозможном, и тем проще было выбросить эти мысли из головы.
— Я безсупругий.
Иногда возникает эта иллюзия: семья, друзья… Но в конце ты всегда остаешься один на один с темнотой. Все рано или поздно уходят, мой юный друг. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Так ты сбережешь себя от разочарований. Вера в то, что ты не один, — самая жестокая иллюзия из всех.
лучше пережить боль один раз, чем позволить снова себе её причинить. А я теперь всегда буду ждать от тебя именно этого – нового предательства. Ведь ты уже показал, что ничего святого для тебя нет.
Иногда, если идёшь в нужном тебе направлении, судьба подкидывает тебе удачу. И не важно, сколько раз ты стучишься и получаешь отказ. Одна из дверей обязательно откроется.
Я укрощаю пространство, как укрощают диких коней…
самая большая жестокость произрастает из самой большой доброты
Слёзы бывают такие разные… Есть лёгкие, солнечные как грибной летний дождик. Они искрятся, когда падают, высыхают, не долетев до земли, мешаются со смехом, с радостью, рассыпаются радугой счастья над головой.
Бывают тяжёлые, горькие и безнадёжные – слёзы потери и прощания, когда уже ничего не изменить и не вернуть, когда они текут и капают обреченно и увесисто, отделяя, отсчитывая своим падением горе.
Бывают слёзы злые, по закушенным губам, поперёк всему, назло всем.
А бывают горючие и отчаянные – слёзы разбитого вдребезги, разодранного и растоптанного счастья. Истинного или воображаемого счастья, которое обернулось унижением, яростью и разочарованием. Такие могут течь, смывая всё лишнее, заставляя вглядываться в то, что уже прошло, видеть ошибки и чужие, и свои.
Я не поверю, чтобы в наших грехах был виноват мужчина. Всегда виноваты женщины.
Мы не перестаем чувствовать боль - лишь позволяем ей звучать тише, когда впускаем в свою реальность другие эмоции...
– Разум очень многогранен.
Чтобы по-настоящему понять город, необходимо надорвать уголок упаковки, сунуть ложку любопытства в самую глубь и зачерпнуть побольше того, что кроется внутри.
То, что произошло, не просто выходило за все рамки, но ещё и натоптало там так, что руки машинально искали рукоять оружия.
Мы оба превратились в мешанину из слез, разбитых сердец и несбывшихся мечтаний. И каким бы тяжелым ни был выбор, мы разрушили шаблон, пока этот шаблон не разрушил нас.
– Ты у меня сто килограммов чистого золота.
И всё было между ними прекрасно, покуда мужчина зачем‐то не вздумал уточнить, что сто килограммов – это на самом деле центнер. Такая любовь к точным единицам измерения веса дорого ему обошлась и навсегда лишила благорасположения Кати. Сравнение с центнером показалось ей обидным. Сто килограммов золота звучало романтично. А вот центнер для неё отчего‐то попахивал навозом. Не то что Катя плохо относилась к данному ценному удобрению, но в любви ему места не видела.
Правду говорят – не всегда форма соответствует содержанию.
...только с друзьями можно помолчать о важном.
Обстоятельства имеют обыкновение изменяться.
Я охнулa, подхвaтилaсь… Собирaлaсь уже спрыгнуть с телеги, но зaтем зaсомневaлaсь, вспомнив, что мы, Рaйсы, ни во что не вмешивaемся – и это первое прaвило нaшей семьи!
— Во многих знаниях, приятель, многие печали, как ни крути. — И не говори, нига, и не говори.