Была некая свобода в том, чтобы писать письмо, которое не сможешь отослать.
В детстве Эллен верила, что можно совсем не спать, поэтому до последнего сражалась со злодейкой ночью. Теперь, когда ей шестнадцать, геройствовать бессмысленно. Сон придет, а вместе с ним – возможно, и кошмарные видения, которые мучили ее с ранних лет. «Видения» – так назвала их мама, когда Эллен впервые стала свидетелем трагедии из сна. Смерть и чужие страдания преследовали ее по ночам. Аварии, катастрофы, убийства – сбывалось все! Об одних происшествиях сообщали в новостях, о других она узнавала из разговоров знакомых, а некоторые случались прямо у нее на глазах.
Все время приходится делать то, что кому-то другому нужно, а потом еще и делать вид, будто это нравится.
— Что, простите?
— Не знаю. Может, вы просто услышали, как тихо осыпается последний аванпост цивилизации.
Моя жизнь - словно неряшливая комната, в которой выключен свет.
Люди меняются из-за надлома, а не от счастья. Если ты поменялся, значит ты надломлен. Тебе нельзя надламываться.
Есть теория, согласно которой необходимо около 10 000 часов практики, чтобы достичь мастерства, будь то игра в шахматы, литература или операции на мозге (по оценкам Джеймса Джойса, он потратил 20 000 часов только на «Улисса»). Малкольм Гладуэлл, который популяризовал эту теорию в своей книге «Гении и аутсайдеры», называет это «волшебным числом величайшего мастерства». Число 10 000 взято из исследования Карла Эрикссона. Он изучал составляющие высококлассных достижений и выяснил, что среднее время, затраченное профессионалами на практику, – 10 000 часов (около 90 минут в день в течение 20 лет).
Вытрите слёзы, ребята, всё будет отлично, а даже если не будет, выйдет отличная поучительная история для всех остальных.
Терпеть не могу ковбоев. Нет ничего, что бы я мог им сделать, и чего бы им уже не сделала лошадь.
Ведь за Стеною Великой — киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растленные, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты. Про этих мегаонанистов Марфуше подружки рассказывали, что это европейские бесстыдники, которые в подвалах запираются, пьют огненные таблетки и письки себе теребят специальными теребильными машинками.
Романтика в реальной жизни не такая, как в кино, и не стоит на это рассчитывать.
А затем в груди Ваймса поднялась какая-то волна, и его словно молнией ударило осознание того, что она ведь довольно красива, красотой особой категории; эта была та самая категория, в которую попадали все женщины, встреченные им на протяжении всей жизни, которым хотя бы на мгновение пришла в голову мысль, что он стоит их улыбки.
Одни люди хотят, чтобы получилось. Другие об этом мечтают. А кто-то идет и делает так, чтобы все получилось.
Счастье - это единственная бесплатная вещь на свете.
Китай – это скорее тайна, а не страна.
Обвинять человека в том, что он полюбил или разлюбил, это глупо. Любовь и ненависть не в нашей власти.
Слабость каждой женщины в её рабской привязанности к мужчине, говорили мудрые старухи, именно она невидимыми цепями тащит злосчастную в беспросветный омут обязанностей и долгов. Не оставляя ни единого шанса на собственное мнение, решение или поступок и оставляя вместо них эфемерное подобие счастья. Которое тот, ради кого всё принесено в жертву, может растоптать в любой момент.
— С любовью не все так просто, – угрюмо произнесла Хоуп. – Иногда думаешь, что любишь кого-то, а спустя много лет понимаешь, что это не любовь. Оказывается, долгие годы ты любила саму идею любви, а не человека.
Всякая уверенность происходит от незнания, ... Если ты чувствуешь в себе уверенность, значит, ты чего-то не знаешь.
Раньше мне казалось, что вторых шансов не бывает, или это такая редкость, которая если и случится – то не со мной. Теперь я думаю иначе. Редкость – это найти того человека, ради которого стоит этим шансом воспользоваться.
Организация эта состоит из женщин, тратящих одну половину своего времени на то, чтобы хвастаться своим происхождением от свободолюбивых американских колонистов 1776 года, а вторую, чтобы яростно нападать на своих современников, исповедующих именно те принципы, за которые боролись эти колонисты.
“Бывает, мир просто не готов к новым глубоким идеям”.
Нет, я вовсе не против диких дебошей и пьяных оргий. Как говорится - у всех свои маленькие слабости... Опять же - житие посреди тёмного средневековья, это сплошной стресс, который надо как-то купировать...
— Вы всегда делаете то, что велят женщины? — Смотря какая женщина.
...Человек способен обожествить любую идею. В случае, скажем, вегетарианства, это не опасно для окружающих, а вот в случае фашизма — очень опасно.