Что такое религия? А философия, а искусство? Зачем это? Вот главный вопрос... Если живешь в жалком мирке, основанном на несправедливости и ядовитых вожделениях, ответ будет уклончивым и разочаровывающим. И всегда найдется некое "потому", из-за которого и происходят беды человечества. Но ведь такова наша природа. Всем нужны деньги. Правительство себе на уме. Нас вечно дергают за ниточки волшебники-кукловоды, прячущиеся в убежище среди звезд. И словечко "потому" никогда не дает ответа на вопрос "зачем".
- Похоже на Венецию, - заметил волшебник, - только без туристов.
- Зато с троллями, - буркнула Эмма.
- Хм, если спрашивать меня, то я бы предпочел троллей.
Мягкость и доброта – оборотная сторона нерешительности и слабости.
Человек устроен довольно примитивно. Любовь, деньги и слава – вот все, что ему нужно. Картины писать или, скажем, фильмы снимать – талант нужен. А для того чтобы убить, и ножа довольно, который в любом хозяйственном магазине продается. Порезал человек десять – вот тебе и слава! А если прикрыл лицо жертвы красным носовым платком или синий чулок оставил на шее – вагон славы. Главное, чтобы поярче, запоминалось чтобы. Первые полосы газет и топовая новость в Инете обеспечены, пока не посадят. Да и то: можно ведь мемуары писать, жизнь, она длинная.
- Кривая ветка ровной тени не даёт, - по лицу синеглазой красавицы скользнула печальная гримаска. - Помнишь присказку "Хорошие люди есть в каждом народе"? Так вот, плохие люди в каждом народе тоже есть.
Все вокруг врали, кто больше, кто меньше, потому что спокойствие куда удобнее правды, одной правды и ничего кроме правды.
Жизнь всегда была для меня одной большой книгой стихов. Я думаю, что любой человек – это живое стихотворение, весь целиком, от полного надежд сердца до неприятных привычек.
Даже остановившиеся часы иногда показывают время правильно...
Многие совершают ошибку, полагая, что войны выигрывает оружие. <...> Но на самом деле - идеи. Лучшие идеи побеждают.
A scent that was so beautiful and sweet that it smelled like both yesterday and tomorrow.
Без правил мир стал бы совершенно невыносим.
Может быть, все живое наделено разумом. Может быть, цветы наблюдают за нами. Может быть, деревья думают и ненавидят нас за то, что мы умеем ходить. А возможно, что им все равно.
Человеческое начало проявляется в заботе о мертвых и слабых. Звериная природа - наоборот. Проступает,когда останешься один. Твои высшие ценности меркнут.
Эта любовь обошлась без клятв - словесных уз маловеров.
Она злится. Я злюсь. Мы молчим все полчаса, пока едем на другой конец города. Между нами проскакивают такие разряды, что машина запросто могла бы ехать без бензина. Одно слово – и мы взорвёмся к чертям.
Большинство парней не слушают. Начинают болтать о себе. Женщин нужно понимать. Поэтому слушай, что они говорят, звали их внешний вид или пой что угодно. И если ты будешь это делать - слушать и говорить комплименты, - ты будешь впереди восьмидесяти процентов парней на Земле.
Форма определяется функцией.
Вам ничего не могут навязать или приказать. И если вы в любой момент решите уйти, выбор будет за вами.
...хорошая репутация — это долгосрочный вклад, а не сиюминутный выигрыш у наперсточника.
Эрцилия! Ты флиртуешь, как камень летящий в голову! Однажды тебе попадается такой же мужик!
Наша задача - попытаться на время стать монстром и суметь вовремя отвернуться от бездны, которая вечно смотрит на тебя.
Пальцы скользнули по гладкой поверхности ее облачения, и я обнял тонкую талию, несильно притянув девушку к себе. Вика склонила голову, но через секунду наши губы слились в поцелуе. Как и наши тела затем сплелись в замысловатом любовном танце. Давние чувства, желания, фантазии вспыхнули единым пламенем, объявшим нас без остатка. Примитивные звериные ласки сменялись невероятно нежными поцелуями и касаниями. Страсть то затуманивала сознание, то отступала, рождая бессвязные признания. Шелковый шепот, чуть слышные стоны, разбросанная одежда и предметы интерьера наполнили сумрак коридоров и комнат моего дома.
Порой мы слишком увлечены собственной историей и не замечаем, что в чужой истории мы лишь на вторых ролях.
…Одно время я писал стихи, тщательно рисуя иероглифы на рисовой бумаге. Теперь забросил, не сочиняется. Москау проникает в тебя, как ленточный паразит, разрушает изнутри. Ты впитываешь местные мысли и образ жизни, сам того не ожидая. Я совсем обрусел. Я могу даже рыбу фугу запить спиртом — и, кстати, так она лучше идёт.
На самом деле всё самое интересное начинается – и длится – с того момента, где в сказках просто скажут «долго и счастливо».