- Ну что ты так смотришь? Как будто ваграга увидела, - ухмыльнулся Терх ан Шаллес, перекидывая ногу через подоконник.
- Ваграги симпатичнее, - ляпнула я первое, что пришло в голову. Ибо это было единственное цензурное, что осталось в мыслях при его появлении.
- Ай-яй, Таис, как невежливо, - Терх погрозил мне пальцем. – Я тут жизнью рискую, помогаю твоей подруге пробраться к тебе, а после этого получаю оскорбительные заявления, которые, к тому же, ничего общего с реальностью не имеют?
- О вкусах не спорят.
У вас бывает так, что вы встречаете кого-то и мгновенно сходитесь? Мне ужасно нравится первые несколько недель обмениваться сообщениями, узнавать кого-то со всех сторон и строить отношения, которые — вы уверены в этом — будут очень крепкими. Такое чувство, что ваши жизни — кусочки одного пазла, и не понимаешь, как ты раньше жил без этого. Словно этот человек всегда был твоим другом, просто до поры ты не знал об этом.
Лес - он не друг. Он слишком хитрый и опасный, чтобы им быть.
Если долго жить ложью, со временем она становится похожа на правду.
Когда совершаешь гадкие поступки, будь готова к тому, что найдутся свидетели твоих деяний.
Весь мир для нее состоял из нитей. Нити леса, воды, запаха ежевики, конского топота. Они тянулись по воздуху, путались, тонко звенели — бери их, Рацлава, пропускай сквозь свирель и тки музыку. Но из самых нежных, горячих, певучих нитей-струн состояли люди.
Чем бессмысленней какой-нибудь закоренелый обычай, тем труднее положить ему конец
Впервые в жизни мне стало ясно, что все люди, каких я знала, подобны айсбергам, чья крошечная сверкающая белизной вершина видна каждому, но под нею, в темноте, скрывается конус устрашающей величины.
– Послушай, я просто хочу сказать, что, разделяй ты ту точку зрения, к которой я пришел уже давно, относительно…
– Иными словами, испей я отравы из чаши Сингулярности? – уточнил Дюб.
– Да, Дюб, тебе прекрасно известно, что именно это я и сделал, и тем самым навсегда распрощался с представлением, будто я – дитя природы. Я им никогда уже не стану. Я уверен, что сознание человека изменчиво почти до бесконечности и что люди за какие-то месяцы, если не дни, начнут чувствовать себя в Облачном Ковчеге как дома. Мы просто превратимся в другую цивилизацию, отличную от той, в которой выросли. Сама идея возвращения к природе будет начисто забыта. Тысячелетия спустя люди будут ходить в другие турпоходы – спать в каплях, пить растворимый сок, мочиться в трубочку, все как у предков.
– Для них, – заметил Дюб – это тоже будет возвращением к природе.
– Наверное, мы будем думать именно так, – кивнул Тав.
Даже зомби, шатающийся во мраке ночи, веселее, чем экзистенциальный ужас комедии реальности, где озоновый слой вокруг планеты разрушается в прах от распыления в атмосферу содержимого миллионов и миллионов аэрозольных баллончиков.
Мгла
Все факты свидетельствуют об одном: физика никогда не существовала и никогда не будет существовать.
– Вообще-то, шеф, мне не кажется хорошей идеей идти туда с тобой. Ты, конечно, извини, но твои размеры не совсем подходят для занятий спелеологией. Вот крыса я беру однозначно – его чутье будет очень и очень кстати.
– Так! Не заговаривай мне зубы! – Возмутился шеф. Если ты хотел смутить меня мудреным словечком "спелеология", то выкуси, я не совсем неграмотный. Ты лучше поясни-ка, когда я оказывался лишним? Да, в некоторые места мне пролезть трудно. Но, в конце концов, если не пролезу, значит, дальше просто не пойду! Ты еще убедись сначала, что мы в пещеры идем, а не куда-нибудь еще!
«Её чувство моды соответствовало вкусам в дизайне интерьера. Казалось, что она пытается надеть на себя все цвета разом..... «Ей стоит повесить на себя табличку с предупреждением для людей, страдающих эпилепсией». Зои порадовалась собственной шутке.»
Вещи, сделанные из ума, отличаются от вещей, сделанных из вещества, своей историей. История вещей, сделанных из вещества, — это история материи и мастера, машины и прилавка. История вещей, сделанных из ума, — это история воображения. Эти две истории протекают параллельно, но иногда сходятся. Для удобства будем обозначать вещи из вещества как вещи, а вещи из ума как ущи. В каждой вещи хоть немного, но всегда есть ущь. В истории вещества всегда есть история воображения. Чистые ущи большинство людей никогда не видело, а я видела. Я люблю историю вещей, но, возможно, однажды нам предстоит жить в мире, состоящем из ущей. Иногда я не могу разобраться сразу, вещь или ущь передо мной, потому что на первый взгляд они выглядят одинаково. Тогда я начинаю исследовать историю этого предмета, и тут уже становится явно, вещь это или ущь. Но и здесь можно сделать ошибку и приписать историю вещи ущи или наоборот. Есть люди, которые хорошо взаимодействуют с вещами, а в плане ущей совершенно беспомощны, а есть великие мастера ущей, которые наоборот, как маленькие дети в отношении вещей. Бесспорно у меня есть некоторый талант к ущам: во-первых, я могу их видеть, во-вторых, могу производить с ними различные действия и даже создавать по собственному желанию. Что касается вещей, то, чем больше в них от ущей, тем легче мне обходиться с ними. В некоторых вещах от ущей очень мало.
– А ты о чем мечтаешь? – спрашивает Ларк.
– О том, чтобы найти кого-нибудь, – немедленно откликаюсь я. – Кого-нибудь, кому я смогу верить, кто до конца сделает меня самой собою. – Я прикусываю губу и вспыхиваю до корней волос. – Глупости, конечно, понимаю. Просто у меня никогда никого не было. Ни того, кого выбрала я, ни того, кто выбрал меня.
Когда ошибку или ложь опубликуют два раза, она становится истиной, опровергнуть которую невозможно.
Еще 14 млрд лет назад предполагалось, что мы будем существовать: электрон, масса которого составляет одна тысяча восьмисотую долю массы протона (1/1800), имеет абсолютно такой же электрический заряд. Без этого равновесия атом не был бы стабилен, соответственно, жизнь не была бы возможной.
Душевная боль – не оторванная рука. Не острый пульпит. В душевную боль можно всмотреться. И принять как часть себя. Душевная боль не должна вставать между человеком и миром.
Между тем, чего мы хотим от жизни, и тем, что нам нужно в жизни, – очень большая разница.
Я спрашиваю у Асебен, может, у Мими какие-то проблемы. Мими трясет трясет головой:
- Совершенство - вот её проблема.
Лучший способ сохранить секрет - это не иметь секретов.
– Женщины верхом на метле, которые устраивают пляски на своих сборищах?.. Этого нет в природе.
– Ты прав. Этого нет. А ведьмы есть. Они не летают на метле и не отплясывают на своих сборищах – они декламируют стихи. Они – дамы. Их власть и сила – поэзия, самое великое, что есть на свете. Никто и ничто не может причинить им вред. Ничто и никто не может встать у них на пути.
И когда были потеряны остатки надежды, произошло вот что.
Двадцать четвертого июня с утра в магазине было много народу, как всегда в день именин ксендза: все покупали поздравительные письма – школьники, дети из приюта и другие. Только около девяти часов покупатели разошлись и у нее появилось время спуститься в подвал за табачными изделиями, чтобы хоть несколько пачек положить в витрину. Она взяла их в подол халатика и по крутой лесенке поднялась наверх. Повернулась – и сердце, казалось, остановилось: в двух шагах от нее стоял Лешек.
Она не помнила, вскрикнула ли, уронила ли на пол пачки сигарет. Марыся почувствовала, как Вселенная обрушилась на нее и вращается с невообразимой скоростью, увлекая ее за собой. Наверное, она упала бы, не держи ее Лешек в своих объятиях.
Сколько раз потом она пыталась минута за минутой, мгновение за мгновением воскресить в памяти то удивительное, поглотившее ее состояние, и не могла. Помнила только пронзительный, как бы гневный взгляд его черных глаз, а потом почти мучительные объятия и беспорядочный поток слов, которые будоражили ее и пьянили, хотя смысла их она в тот момент не улавливала.
Кто-то вошел в магазин, и они отскочили друг от друга, так и не успев справиться со своими чувствами.
Настоящая дружба не возникает за один вечер. И лучше уйти в момент скуки, чем в момент разочарования.
Мир стал бы лучше без такого количества уничижительных высказываний, однако вместе с тем мир, где уничижительные высказывания запрещены, гораздо хуже мира, где действует свобода слова.