По сути, в жизни мне надо мало вещей, одни капризы.
И это так страшно, когда прошлым становятся те, кто должен был стать будущим.
Ни одно мгновение больше не будет потрачено впустую.
Люди желают разного, и, доставляя удовольствие одному, ты раздражаешь другого.
В то лето, когда они были вместе, Лекси покупала для него бессчетное количество дешевых дурацких подарков: от маленького верблюда на подставке до желтых резиновых уточек, которых она запустила в его ванну. Она дарила ему лягушат всех цветов и размеров, которые выстраивались в шеренгу на полочке над их кроватью. Лекси каждую ночь по очереди целовала их, потому что, по ее словам, она верила, что рано или поздно один из них превратится в ее прекрасного принца.
Чтобы душу свою подарить тебе, я покупаю новою на е-бэе, может эта будет поглубее, чем моя, испачканная уже.
Приверженцам альтернативной медицины следует уяснить, что врачи режут людей не ради удовольствия. Вместо этого они бы с радостью пошли поиграть в регби или хорошенько надрались, после чего принялись бы обвинять друг друга в нетрадиционной сексуальной ориентации. Вот что им нравится делать больше всего. Они режут людей, только если в этом действительно возникает необходимость.
Широта знаний - это именно то, что отличает настоящего инженера, работающего по специальности, от инженера, который при первой же возможности перешел в управленцы. Если начальник не знает, что Плутон является карликовой планетой, вряд ли он заслужит уважение от инженеров.
Знание - сила только для сильных...
Мораль в том, что в нашей стране честный человек не может избежать государства, но должен, всё время должен держать с ним дистанцию.
...Я долго рылась в интернете, целую ночь этому посвятила!
-Замечательно, передо мной будущий великий историк!Она целую ночь копалась в энциклопедии нелепостей. Какая глупость! Неведомо кто сваливает неведомо что в этот ваш виртуальный чулан. Первый попавшийся болван выкладывает свои измышления, любые бредни, какие придут ему в голову, не имеющие ничего общего с правдой.
Уральцы не болтливы, сплетен чураются, но даже самый сдержанный свердловчанин не мог удержаться от разговоров – как, почему, надолго ли?
Ее считали беспроблемным ребенком... страшный приговор.
Зависть - черная повязка на глазах разума.
– В Ирландии к девушкам никто не присматривается, –сказала Эйлиш. – Это считается дурным тоном.
– А в Италии дурной тон – не присматриваться.
Глубоко в подсознании людей укоренилась поистине извращенная потребность в разумно устроенной, логичной и упорядоченной Вселенной. Но дело в том, что реальная Вселенная всегда, пусть на один шаг, опережает логику.
Для здорового человека нормой является любовь к обоим родителям. Нелюбовь или даже ненависть к одному из них действует разрушающе.
...на этот раз влюбился в кого положено.
Людей привлекает пламя и отталкивает человеческое страдание
- И ты такой же, - сказал он. - Мы идём в одни и те же места, делаем одни и те же вещи, которые люди делали до нас вот уже лет пятьдесят, и мы ещё ждём, что нечто вот-вот случится... Знаешь, я ведь мятежник по духу. Ну, допустим, вот я взлетел — и где моя награда?
- Дурак ты. Нет никакой награды и не было никогда.
Но он промолчал. Так поступают все грешники: они молчат и тем самым лгут.
Намерения ничего не значат. Лишь поступки имеют значение.
Надо, одним словом, не стремится в чужие миры, а строить свой, по возможности затягивая в него нет редких персонажей, которые действительно оказываются интересны и близки. А очаровываться человеком из-за его принадлежности "другому миру" - идиотизм.
– Вера, – мягко вставил Рейвен, – могущественное явление.
– Да, могущественное, – согласился Саттон, – но при всем том порой она не что иное, как признание нами своей собственной слабости. Мы как бы сами признаем, что мы не в силах существовать в одиночку, что нам нужна соломинка, за которую мы могли бы ухватиться, надежда и убежденность в том, что есть высшая сила, которая нам поможет и укажет путь.
-Свиньи, янки, - прорычал он. - Вы считаете себя такими умными. Такими сильными. Такими большими. Хорошо, запомните. Даже если эта война будет длиться сто лет, мы разобьем вас. Неважно, что вы разбили немцев. Мы сможем сражаться в одиночку. Вы никогда не победите нас, никогда. Вы можете убить многих из нас, но мы убьем в сто раз больше. Вы никогда не завоюете нас - мы терпеливы и не боимся смерти. Даже если потребуется двести лет - мы в конце концов уничтожим вас.