Не береди старые раны. Иногда хочется выговориться. А иногда забыть.
Только патологоанатом, стоя над мокрым трупом, может восторженно рассуждать о блинчиках.
Когда ты попадаешь в беду, вера в чудо многократно усиливается. Очень хочется верить, что кто-то может взять и вернуть все как было. До того как стало больно. Просто раз – и чудо. И не болит.
Что делать, Билли, мы иногда хотим того, чего хотеть не должны.
Хотя шелкопряды прожили в этом купе уже пару дней, ящики были пусты
- Хм, - разочарованно хмыкнул Брумзель. - У этого господина тоже ничего. Ни рецептов, ни личных писем, ни пикантных литографий со сбрасывающими кожу дамами-гусеницами.
В детстве есть волшебное "сегодня" и "сейчас", а будущее где то там. А повзрослев, мы этим самым будущем и его проблемами озабочены больше. А сиюминутным "сегодня" больше не ценим
Будучи глубоко любимым кем-то, ты обретаешь силу, потому как любящий человек придает тебе мужества.
Есть всего три заповеди водителя в снегопад: не тормози, не газуй и не выкручивай руль.
Хоть и живу уже почти полвека в изгнании, но душой всегда на родине, в её пространствах, на её реках, на её равнинах и островах.
Вовсе не тайна, что нынешняя элита — это те, кто более других преуспел в расхищении тех строительных материалов, предуготованных для возведения нашего общего здания. И эта элита сознательно защищает питающую ее систему, как же иначе? Но слабость этой элиты в том, что она не способна на по-настоящему решительные действия. Не способна на жертвы. В любой схватке всегда побеждает презревший смерть. А как может тот, кто смыслом существования полагает улучшить качество своей жизни, этой жизнью жертвовать? Наш противник, Алексей Максимович, неизмеримо слабее нас. Потому что мы готовы идти до конца. До конца, понимаете? Хоть жизни положить, но правду свою отстоять. И наши ценности хоть на сантиметр в реальность продвинуть. Хоть на сантиметр. И вот за этот сантиметр мы и готовы жизни положить. А они — нет. Они слишком ценят свои чины, кресла, здоровье, деньги… и прочее, чтобы этим рисковать.
— Ну, получается так… — согласно кивнул внимательно слушавший Олега Глазов. — Это ты правильно сказал… Как жареным запахнет, они молниеносно за границу рванут всем кагалом… элита гребаная. Тем более что деньги их уже давно там. Только вот, Олег, жареным-то пока для них не пахнет. Да и потом… Менять-то их кем? Кто во власть прорвется, кроме таких, как они?..
— Властвовать должно лишь истинной элите, — пожал плечами Олег. — А то кому ж еще? Истинной элите — тем, кто полагает долгом служить народу и Государю, а не собственным прихотям. Тем, для кого стяжательство немыслимо, а следование закону — дело чести и совести.
— Государю? — навострился Глазов.
— Или тому, кому в данном пространственном континууме выпала эта участь, — не сбившись, пояснил Трегрей.
— Н-да… — проронил Алексей Максимович. — Ладно, оставим это… Истинная элита, говоришь… Дворянство, то есть? — спросил он, вопросительно посмотрев на Олега.
— Если хотите, да. Но новое дворянство.
— И откуда же это новое дворянство взять?
— Взрастить, — просто ответил Олег. — В этом и заключается первостепенная наша задача.
Каждый, кто захочет русской земли, получит её. В виде могильной ямы.
Простая, казалось бы, задача стала вдруг неразрешимой. Иногда нас незаметно заносит в края, где выбор перестает казаться простым, а последствия принятия ошибочного решения грозят катастрофой. Возникает угроза жизни — или психическому здоровью.
Книги авторов, пишущих о Японии, оставляют впечатление, что Япония - это реально существующая сказочная страна на Дальнем Востоке.
Потому что, хотя иногда я и сама описываю кое-что из того, что со мной случилось, словом «совращение», в чужих устах оно звучит мерзко и слишком однобоко. Оно поглощает все, что произошло.
Блaго, Викa вовремя остaнaвливaется. Проверив темперaтуру тыльной стороной лaдони, удовлетворенно кивaет сaмa себе и покидaет сaлон. Нa миг прохлaднaя женскaя рукa окaзывaется в моей, но суровый доктор тут же отдергивaет ее
Если хочешь жить, придется грешить.
Глупо было рассчитывать, что время, которое волей судьбы прибавилось к нашей практике, мы потратим на себя и отдых. У куратора на все было свое мнение. И по этому мнению, студент праздный, скучающий, предоставленный сам себе – существо социально опасное. А значит, нужно загрузить его по самую макушечку.
Страх-интересная штука.Удивительно,как он способен мобилизовать.Встряхнуть...Заставить переосмыслить жизнь и всё,что в ней происходило,в секунду.
Вот и пролетел, как снегирь над Новгородом — и рябины нет, и пузо пустое.
То, что я еще ни от кого не хотел, но именно сегодня почувствовал острую необходимость, прочитав в ее взгляде больше, чем в любом другом за всю свою жизнь. Это не одно чувство или эмоция. Не десять. Не сто. Этому нет названия. Это не пресловутая любовь или нежность. Не страх или злость. Это все разом. Бесконечное множество цвета и света, разбавленное сиянием золота и печалью в глубине океана. Хер его знает, как так получилось. И почему именно эта девчонка может смотреть так, что мне впервые не хочется уходить, а хочется остаться.
Сколько весит ваша жизнь? Вот если хотя бы на миг представить, что вам пришлось переезжать из одного города в другой то, как бы вы перевозили свои вещи? Наверняка, наняли бы грузовик, чтобы могла уместиться вся мебель, техника, посуда, весь гардероб и прочие мелочи. На сколько килограмм бы вытянул весь этот скарб? Страшно даже подумать, да? А ведь это и есть – вся ваша жизнь.
Говорят, от себя не убежишь. И если уезжаешь куда-то, то все свои проблемы, печали и комплексы тащишь с собой.
Амазонку не перебороть, как бы того ни хотелось. У нее свои пути, свои жертвы. Остается лишь молиться, чтобы ты не стал следующей.
- Редко гостишь! Ешь!
В пятидесяти шагах от меня стояла тощая фигура, с ног до головы затянутая в черное. Даже кисти рук были обтянуты тонкими черными перчатками, и лишь пара горящих зловещим желтым светом глаз украшала этот ансамбль жизнерадостности и веры в светлое будущее. Я смотрел на него, а он смотрел на меня.
– Живым нет места на тропе мертвых! – сухим каркающим голосом изрекло мрачное создание. В общем-то голосок был под стать визуальному образу.
Себя я к живым ну никак не причислял, а потому проигнорировал обращенные ко мне слова. Не дождавшись ответа, существо вытянуло руки в стороны. Из его ладоней вниз ударили черные молнии, и разбросанные под ногами кости зашевелились-задвигались, притягиваясь друг к другу.
Прошло секунд десять, и передо мною стояли две премилые собачки, вылепленные из человеческих костей.