Леди не торгуются? Да что вы понимаете в истинных леди!
Новость сообщает тебе о том, что́ люди делали. А сплетня говорит, какое удовольствие они от этого получили.
Помнится, что ваши сведения по философии, астрономии и политике равнялись нулю. Познания в ботанике были отрывочные, в геологии — глубокие, поскольку дело касается пятен грязи из любой местности в окружности пятидесяти миль от Лондона; в химии — оригинальные; в анатомии — бессистемные; в уголовной и судебной хронике — исключительные. Кроме того, там говорилось, что вы скрипач, боксер, фехтовальщик, адвокат, злостный кокаинист и курильщик. ( Ватсон о Холмсе )
– Мужчины, до чего вы сентиментальны. Ты хоть представляешь, насколько опасна вот такая амбициозная девица, не обремененная моралью, на тропе войны?
Любого можно прикончить, вопрос в средствах.
- Вам же он безразличен! Так дайте нам быть вместе. Дайте ему немного счастья. Он и так лучшие годы вам отдал!
Лучшие годы...
А она? Была с ним рядом, когда ему было трудно, тащила, когда он падал. Детей ему родила. Конечно, сейчас Торопов богат и влиятелен, а ты уже не та.
-Как странно, не правда ли? Будто мы действующие лица какой-то книги. В середине чужой истории. И это ужасно странное ощущение. - Я понимаю, что ты имеешь ввиду. В этом есть что-то сверхъестественное. Но мне больше кажется, что мы персонажи спектакля, а не книги. Словно мы вышли на сцену в середине второго акта, а ролей в…
...чувство, когда ты рядом с любимым человеком в красивом городе, но при этом одинока, — оно нестерпимо.
Ни мягких фланелевых пижам, ни тонких хлопковых сорочек, ни даже какой-нибудь завалящей футболки или майки. Только атлас, шелк, кружево и все прочее в стиле «мне тридцать и я даже ночью рассчитываю кого-нибудь закадрить».
Поэт, вопросивший «отчего люди не летают, как птицы?», был в корне не прав. Нужно обязательно уточнить: «Как птицы вверх», поскольку вниз мы пикировали не хуже горного орла.
Никогда не смейтесь над тем, что делают Козероги; они творят.
Нет уже ни людей, ни событий, а слова остались – вот они. Наверное, слова исчезают последними, особенно – записанные.
— Взрослый — не значит умный, — философски заметил Фредо. — Мудрость не всегда приходит с возрастом, иногда возраст приходит один.
Одиноким девочкам-подросткам герои нужны как воздух. Лишенная родительской любви, я просто обязана была влюбиться в своего потрясающего соседа.
Не нужно очаровываться раньше времени. Не будет разочарований. Только поступки рассказывают правду о людях.
Воин должен уметь понимать, когда борьба стоит того и когда лучше сохранить свою энергию.
А ты маленький, мягонький и тепленький. Ты предназначен для жаления. – Демон я, – отозвался Халява. – Мы не бываем для жаления. Не бойся.
Нелюбимая работа ради денег губит человека. Когда он вынужден работать, зная, что его труд в конечном итоге приносит вред, - это хуже безделья.
– Мы договорились, что я выйду к благодарной публике и расскажу правду! – Я обвела широким жестом толпу. – Рассказываю! Илай Форстад – божественная, прекрасная, избалованная, высокомерная... – Столичная принцесса! – закончила длинный список.
Если бы жизнь не была такой короткой, имело бы смысл попытаться навести в ней порядок.
-...я сделал для тебя хоть что-то хорошее? - Ты давал мне книги...(...) -Да. Книги- это хорошо. Я давал тебе хорошие книги. - И плохие тоже. - Верно. Но плохие книги- это тоже хорошо, дружок. Лучше, чем вообще без книг.
– Слушай, Лейм, ну почему ты так хорошо стреляешь? Ты у нас кто? Бог романтики, покровитель всего ползающего, бегающего, летающего, плавающего и растущего, знаток техники. Зачем тебе еще и оружием так владеть? – возмущался принц.
Лейм вздохнул, вспоминая свое тяжелое отрочество с постоянными тренировками под контролем Нрэна, и очень мрачно ответил:
– Браконьеров отстреливать буду и лесорубов.
Еда - точка фокуса любого праздника. Еда. Великая и ужасная.
Когда товарищи его осмотрели и заключили, что худого с Иваном ничего не случилось, Серега – первый затейник и собутыльник на стройке, громогласно возгласил:
– Напомните мне, ребята, чтобы я с Ванькой больше не спорил, – с этими словами он поднял с земли и показал на всеобщее обозрение тяжелое, испорченное цементом строительное ведро, с глубокой вмятиной на боковине.В такой тени можно было легко затаиться, оставаясь невидимым до последнего момента, перед ошалевшими глазами очередной жертвы. По левую руку располагались домики скромнее, их заборы не представляли надежного, темного убежища, зато, через них можно было легко перемахнуть, весело и отчаянно удаляясь, петляя по темным улочкам, от лихого и звонкого полицейского свиста.– «Повеситься?!», – шепнул в голове уже знакомы насмешливый голос, – от этой мысли Иван содрогнулся и пролил кофе на израненную здоровую руку, – не забинтованная, но больная рука Ивана, насмешливо щелкала костяшками пальцев. В затемненной гардинами, пустой и душной квартире раздался тревожный звонок сотового телефона.- Тебя подметать обезьяна научила? – набросился он на несчастного дворника, - ты как метлу держишь, паскуда?Василий Адамович хотел выкрикнуть какое-то оскорбление, но с языка сорвалось, - «иди, учи географию!», - впрочем шутка получилась смешная.Василий Адамович мыслил рационально, - «в рабочее время здесь нет ни мужчин, ни женщин, на рабочем месте находятся подчиненные», а на подчиненных нужно орать, иначе они работать не будутНахрапов мысленно похвалил себя за терпение, теперь повод наорать у него был и находился он сейчас прямо перед разъяренным начальником.Рыдающая Софья, он наконец вспомнил как зовут его секретаршу, размазывая по лицу помаду и тушь, убралась восвоясиГалина Геннадьевна пристально и с интересом посмотрела в оправу дорогих очков товарища Нахрапова, а сердце Васи пропустило сразу несколько ударов. Да и как же тут не испугаться, можно сказать, что этими словами он плюнул на честь товарища Наобина, а Михаил Иванович подобного не простит.
- Гуленька Геннадьевна, матушка, не взыщите – бес попутал! – Василий Адамович сделал тщетную попытку выпасть с кресла, да прямо на колени, но уперся животом в край стола, да так и застыл в такой позе.
Самые любимые уходят, забрав с собой огромный кусок твоего сердца, а вместо него остается дыра.