Человеческие существа, размышлял он. Как живые структуры в пространстве, насколько же они невероятно тонко устроены, разнообразны и сложны! Но те следы, что они оставляют во времени, устройство их личной жизни – боже, какая же невыносимая и ужасная рутина! Как повторение узора на рулоне линолеума, как чередование плиток разных цветов в отделке стен общественной уборной. А стоило кому-то попытаться сделать нечто оригинальное, обычно получались совершенно дикие орнаменты и завитушки. Поэтому большинство из них быстро смирялись с неудачей, и дальше снова оставались только линолеум и туалетная плитка, туалетная плитка и линолеум – до самого печального конца.
"Счастье - это когда у тебя есть большая, дружная, заботливая, любящая семья в другом городе. Джордж Барнс."
Здесь, по сторонам этой дороги, в этом хаосе без названия - вся Индия, в которой смешались древность и современность, священное и мирское, грязь и чистота.
Сад учит нас благодарности за то, что мы живем в удивительном балансе с окружающим миром.
– Оленька, послушай меня, пожалуйста, – свекровь обошла стол и встала за моей спиной, по-матерински приобняв за плечи. – Очень важно чувствовать себя счастливой здесь и сейчас. Никто и никогда не оценит твоих жертв. Ты думаешь, что мой сын поблагодарит тебя за то, что ты будешь хранить верность браку, который он разрушил? Или ты сама будешь благодарна себе лет так в шестьдесят, когда осознаешь, что упустила столько счастливых моментов? Нет. Я хочу, чтобы ты была счастлива и не стеснялась быть счастливой. Забудь об этом браке, твой муж выбрал другую, и это его решение. А ты выбери себя и стань счастливой. Я не могу знать, что у тебя будет с этим мужчиной, чего не будет, но здесь и сейчас он определенно делает тебя счастливой.
— То, что случилось, отпечаталось в твоих костях, Эдвард. Оно живет под твоей кожей. Это никуда не денется. Это теперь часть тебя и будет частью тебя каждый миг, пока ты не умрешь. То, над чем ты работал с тех пор, как я впервые встретил тебя, — это научиться жить с этим чувством.
Человек, вбегающий в море в носках, выглядит недостойно – почти как человек, который лижет мороженое на ходу.
Цена человеческого пофигизма - человеческая же жизнь. Только пофигист один, а платит за это совсем другой.
– Храбрость бывает разной. – Дамблдор по-прежнему улыбался. – Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям!
"За распахнутыми дверями ходовой рубки синел океан, названный Атлантическим в честь того смешения природной правды и человеческого вымысла, которое и есть наш мир. Мне казалось, синее брюхо океана слегка колышется от смеха."
Облокотившись на слугу, я все же поставил ногу в стремя и, схватившись за седло, попытался хотя бы подтянуться. Спину пронзила боль, и я застыл, выпучив глаза.
— Помоги, — прохрипел.
Мне было уже все равно, что скажут другие. Второй раз я этот подвиг не повторю.
Малур, быстро подскочив, толкнул меня на седло и, упираясь руками в мой зад, старался запихнуть тело на лошадь. Тело скрипело, сопротивлялось, но процесс сдвинулся с мертвой точки.
— Что застыла, красавица. Продолжай. Я сохраню твой маленький секрет — он гаденько захихикал, а быстро натянула платье, и подошла к ожившему предку Раина.
— Кто оживил тебя?
— Ты. Твоя прекрасная магия вдохнула в меня жизнь. Давно я чувствовал себя так прекрасно.
— Не может быть — прошептала я, отступив назад. Что теперь делать? Как его упокоить?!
вот теперь он, как минимум, нес ответственность за ту надежду, которую снова поселил в этом мальчике.
- Ну что же, - буркнул он. - И не такое случается.
Старинное йоркширское присловье. Сколько раз я слышал его в ситуациях, когда почти любой горожанин, включая и меня, начал бы биться головой об стенку. Маленькое хозяйство мистера Даглби должно было скоро окутаться кладбищенской тишиной, а он только зажал трубку в зубах и сказал: "Ну что же, и не такое случается".
Суровая, как лес. Непрошибаемая, как лёд.
Богам, и тем не стоит в лужу садиться – грязь может и прилипнуть. Что уж говорить о людях!
Критика воспринимается как субъективное суждение другого человека, которое может быть как верным, так и ошибочным, как важным, так и не имеющим особого значения.
Проблемы умирающего заканчиваются с его смертью, но на этом не заканчиваются проблемы семьи.
Мадемуазель де Вильнёв уже села на свой трон, а я все повторяла про себя: “Без Андре я больше не живу”. Моя радость сменилась тревогой: но раз так, спросила я себя, что со мной станется, если она умрет? Я буду сидеть на этом табурете, войдет директриса и скажет скорбным голосом: “Помолимся, дети мои! Вашу одноклассницу…
— Если вас обвинили незаслуженно — идите и заслужите?
Некая совершенно незнакомая женщина — зато голая и с крыльями! — сидела на мне верхом и горько плакала.
Очень незнакомая. Совершенно. Прямо-таки в первый раз вижу. И вообще забыл!
— Скажи мне Ами, почему живым и здоровым я тебе не нужен, а как умер, так сразу примчалась? — спросил я раздражённо.
Сгною на факутальтивах
– Вы что, умертвия под хохлому расписываете?
- Это гжель!
— Иногда людям просто не хватает знания о том, что творится на душе другого. Оттого они глупости делают. А вот если бы поговорили вовремя, могли бы кучу времени сэкономить.
Слишком обширная рабочая гипотеза приведет лишь к тому, что уже известно, становясь догмой и исключая другие возможные варианты.