Дай людям только заметить, что слова ранят тебя, и тебе никогда не избавиться от насмешек. А если к тебе прилепили кличку, прими ее и сделай своим собственным именем. Тогда они не сумеют больше ранить тебя.
Ибо что такое совесть, как не страх перед обществом или страх перед самим собой.
Хоть и из тончайшей кожи их шьют, и точно по мерке, но ежели туфля новая — то хоть где-то да натрет. Это, наверное, в любом веке так.
Тайный заговор тапочек против людей.
— Ты мне ещё идеального мужчину пообещай, — не прониклась я. — Чтоб не пил, не курил, не доводил, брился без напоминаний, отдавал всю зарплату, называл тёщу «мамой», сам при этом был сиротой и не спорил. А еще при этом не раздражал своей исполнительностью и идеальностью.
Самое трудное в содержании животных - их терять.
Споры — это всегда пустое. Большинство не меняет своего мнения из-за чужих аргументов, так как убеждения строятся на личном опыте. Истинная мудрость заключается в уважении к разнообразию мнений и в поиске общих точек соприкосновения, а не в настойчивой попытке изменить взгляд собеседника.
Победителем становился тот, кому удавалось дольше всех сохранять свежую голову, каким-то образом проветривая перегретые мозги.
Завести ребенка – это примерно как управлять карьерным погрузчиком в посудной лавке. С загипсованными ногами. В балаклаве, надетой задом наперед. В пьяном виде.
– Я тебя не осуждаю, – возразила я. – Так бывает, что люди вырастают друг из друга, как из вещей. И в дружбе, и в любви. Это грустно. Но абсолютно естественно. Ты не должна дружить с кем-то определенным с пеленок до самой старости. Мы ведь с Яровым тоже больше не общаемся, например.
Никогда не проси совета у того, с кем не хотел бы поменяться местами
Человек познается по поступкам.
Часто отмечалось, что у гениальности и безумия есть такая грань, где они соприкасаются между собою и подчас переходят друг в друга
— Хорошо, я иду с тобой, но, сама понимаешь, в спорте главное — это мотивация!
— И?
— Десять пирожков с вишней! — мечтательно протянула рыжая хитрюга, многозначительно закатывая глаза.
— А двадцать не хочешь? — насмешливо фыркнула я в ответ.
— Я-то хочу, но ты же не дашь, — философски заметила Одуванчик. — Потому я реалистка! Восемь.
— Один, — нагло предложила я.
— Хочу заметить, что ты очень плохо меня вдохновляешь… я бы даже сказала, что откровенно паршиво, — передернула ушами лисица. — Но у тебя есть шанс исправиться! Шесть.
Впрочем, Грант считал: лучше быть неприподъемным, нежели не иметь в чьих-то там глазах вообще никакого веса.
— Сбежать от проблем – позиция страуса.
Множество ночей просидел Фридрик у коптящей лампы, переводя на датский язык описания новейших способов удержания в нас, бедных человеках, жизни, а вокруг на столах лежали трупы, и не было им никакого спасения, несмотря на ободряющие вести об успехах электролечения.
Вымирают не только редкие виды животных, но и редкие виды чувств.
А одиночество - это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...
— Ну все, — сказала я, отряхивая руки. Дворец, а пыли на мебели тьма. — Теперь только трусы красные на люстру, и заживем мы с тобой Анька, как белые люди.
- Дело в том, что все мы зависим друг от друга, - сказал он. - Убери любого из нас, и каждый сразу станет слабее. А вместе мы можем горы свернуть, и нет для нас ничего невозможного.
Фальшивая любовь — красивое пирожное, но очень плохой хлеб.(По поводу романа "Любовник леди Чаттерли" (Эссе)).
в жизни, в принципе, нет хороших людей. Ну, все с гнильцой, у кого снаружи пятно, у кого - два, а у кого кожица целая, румяная, но все напрочь прогнило внутри. И наша цель пока мы здесь выжить из окружающих, и обстоятельств максимум счастья для себя, невзирая на все пощечины и оплеухи.
– Через час потыкай в меня палочкой. Если не очнусь, значит я труп.
– Тогда, чтобы ты воскресла, для тыканья лучше взять палочку сырокопченой, – пробурчала себе под нос Женька и
больше приставать с расспросами не стала. Пока не стала.
- Это так неудобно – ходить на помолвки, - чуть позже пожаловался он верному Джексону, скармливая собаке с рук очередную галету, - Все обязательно подходят и многозначительно спрашивают: «Ну, когда же ты?» - Да, милорд, в этом плане ходить на похороны гораздо более спокойно, - отозвался слуга. Граф бросил на него быстрый…
Сорняки не по крупности пропалывают, а в принципе. Иначе через два дня опять грядка не тем заколосится.