Правда не бывает разной. Иначе это уже не правда. Истина одна — только у каждого человека может быть какая-то её часть.
– Ты учитывай, что я всего лишь тень, я в этих ваших магических академиях не учился. У Лиги всё просто – вот кинжал, вот горло. Бей метко – будешь жить долго. Кирино демонстративно закатил глаза и сокрушённо вздохнул.
Из дурака умного сделать можно, а вот из умного дурака уже не сделаешь…
– Вы, наверное, правы, – согласилась Евгения. – Сейчас все известные актеры выходцы из нашего Питера. Я вот слышала, многие даже живут на два города. В Москве, понятно, деньги, а вот, что же у нас такое в Питере для актеров полезное есть?
– Вдохновение! Я думаю, это результат Питерской мерзопакостной погоды.
В конце концов, факт отрицать нельзя.
Все ее обожали – кроме, похоже, ее самой.
«Тупость вообще штука неожиданная»
Женщина. Какое у вас доброе и славное лицо! Почему вы до сих пор не в нашем кругу, не в кругу настоящих людей?
Ученый. А что это за круг?
Женщина. О, это артисты, писатели, придворные. Бывает у нас даже один министр. Мы элегантны, лишены предрассудков и понимаем все. Вы знамениты?
Ученый. Нет.
Женщина. Какая жалость! У нас это не принято
Последний опыт меня чуть не привязал к постели на всю оставшуюся жизнь, следующий эксперимент стал бы проводить лишь сумасшедший ученый, которому плевать на подопытного. Ну, то есть я сама.
Конечно, это эскапизм, бегство от реальности, но разве человечество не нуждается больше всего в свободе, разве мы все не стремимся обрести избавление?
Он начал меланхолически перебирать честолюбивые мечты, которые питал прежде: никогда-то ему теперь не стать героем и представителем своего родного Бангора, что в штате Мэн; не продвигаться ступень за ступенью по общественной лестнице; почести одна за другой не посыплются на него; и уж, наверное, ему придётся расстаться с мыслью быть избранным в президенты Соединённых Штатов Америки и оставить по себе безвкуснейший памятник, призванный украшать вашингтонский Капитолий!
Вот почему появились войны. Потому что люди - придурки!
Я спросил:
— Вы аптекарь?
Он сказал:
— Я аптекарь. Будь я сочетанием продуктовой лавки с семейным пансионом, я мог бы вам помочь. Но я только аптекарь.
Я прочитал рецепт. В нем значилось:
...
Бифштекс ……… 1 фунт
Пиво ………… 1 пинта (принимать каждые 6 часов)
Прогулка десятимильная … 1 (принимать по утрам)
Постель ……… 1 (принимать вечером, ровно в 11 часов)
И брось забивать себе голову вещами, в которых ничего не смыслишь.
Я... понимала: люди способны на многое. А уж скрывать свои настоящие чувства…
Этому большинство учится с раннего детства.
Есть только три действия, которые могут сделать из любого заносчивого льва пушистого и довольного кота. И этим секретом владели все великие женщины в истории: от наложниц, становившихся царицами, до первых леди больших стран.
— И какие же это действия? Давай, раскрой мне секрет. Как подчинить неукротимого своей воле? — усмехаюсь я, замечая, как взгляд матери становится более манким и загадочным.
— Первое: вести себя так, чтобы рядом с тобой мужчина всегда ощущал себя мужчиной. Второе…, — мама делает драматичную паузу. — Открыто заявлять о своих желаниях. И третье: создавать состояние, которое в жизни ему необходимо больше всего. И у каждого мужчины это состояние будет уникальным. Нужно только подобрать ключ.
Никто не знает наперёд, где обретёт свою любовь.
Сильнее всего нас потрясают не великие тайны мироздания, а личные, дающие пищу для чувств открытия, которые и определяют пути наших судеб.
"Я узнал крайнюю нищету... - писал впоследствии Гоген в тетради, предназначенной для дочери Алины. - Но это не страшно или почти не страшно. К нищете привыкаешь и при наличии воли над ней в конце концов начинаешь смеяться. Ужасно другое - невозможность работать, развивать интеллектуальные способности... Правда, страдание обостряет твой талант. И, однако, избыток страдания ни к чему, потому что тогда оно убивает...
Сердце – маленький, но очень отважный орган, который продолжает биться, несмотря на усиливающуюся нехватку кислорода, пока у него не заканчиваются силы. Для нормальной работы его движения должны быть ритмичными и четко скоординированными. Тук! Два желудочковых сердечных клапана закрываются, и мышцы сокращаются, чтобы протолкнуть кровь по артериям либо к легким, либо вокруг всего тела. Тем временем два предсердия в верхней части сердца наполняются кровью. Тук! Клапаны, ведущие к артериям, закрываются, чтобы не пустить кровь обратно, в то время как клапаны между предсердиями и желудочками открываются, и кровь устремляется внутрь. Тук-тук. Тук-тук. Всю жизнь напролет. Порядка сорока миллионов раз за год. Пока не умрет столько клеток сердечной мышцы, чтобы полностью нарушить этот согласованный ритм, и сердце, в первый и последний раз, запутавшееся, сбитое с толку и остановившееся, отклоняется от задачи, которой всецело себя посвящало все эти годы. Наступает смерть.
Эти проблемы были настолько глобальными и нерешаемыми, что Макс не мог о них думать дольше двух-трех секунд.
«– Ты знаешь, кто мои похитители? – Владеющие. – Зачем им я? Я какая-то особенная, да? Он кинул беглый взгляд через плечо. – Не думаю.» «– Ты говорил, что я не особенная… – Тебе стало легче от того, что я соврал?»
— Чувствую себя так, будто катаюсь на американских горках, хотя вообще не хотела идти на этот аттракцион. Но я уже села в вагончик и еду. Вверх, вниз. Выше, ниже. А теперь я не могу сойти.
Это только в дурацких романах пишут, будто дух сломить нельзя. Я знал прекрасных людей, которых превращали в ревущую от боли скотину. Почти всякое сопротивление можно сломить, нужно только время и подходящие инструменты.
Я больше не люблю денег, Лень. Из-за денег плачут.
Госпожа Удача – ни дать ни взять сука, за которой тысячи кобелей гонятся, вывалив языки, задыхаясь. Кто догонит – тот среди кобелей король.