В мозгах у белых и чернокожих истории о нарушении закона взвешиваются на разных весах. Мелкие правонарушения негритянская община осуждает, при этом многие ее члены тоскливо гадают, почему чернокожие так редко обворовывают банки, присваивают чужие деньги и проворачивают махинации с профсоюзными фондами. «Мы — жертвы самого масштабного грабежа во всей человеческой истории. Жизнь стремится к равновесию. Так что теперь нам не зазорно грабить по мелочи». Это убеждение особенно близко тем, кто не в состоянии конкурировать со своими согражданами на законном основании.
Слова – то же золото. За них можно купить, за них можно продать. Их можно разменять на другие слова. И уж точно не стоит пускать их на ветер…
Миф без слухов и вестей — как отцветший одуванчик без ветра: нет способа распространить семена.
Оля и Яло с любопытством рассматривали необыкновенных людей. Вот мимо прошел высокий худой старик в парчовом камзоле и в черных чулках, обтягивающих его тонкие ноги.– Дедушка, – обратилась к нему Оля, – скажите, пожалуйста, как называется эта страна?– Я не дедушка! – сердито огрызнулся прохожий. – Я церемониймейстер его величества короля Топседа Седьмого. Противные девчонки! Разве вы забыли, что наша страна называется Королевство кривых зеркал?Высоко вздернув голову, надменный старик удалился. Девочки переглянулись, едва сдерживая смех.– Яло, он сказал, что короля зовут Топсед, – соображала Оля. – Если здесь, как ты сказала, все наоборот, значит, он… Деспот?– Деспот, Оля!– Вот какой это король!
И пусть весь мир подождет — рядом со мной идет шикарная женщина.
Когда тоскуешь по дому - просто взгляни на небо. Потому что, куда бы ты ни поехала, луна везде - одна и та же.
Насильно мил не будешь. Что значит бороться за мужа, за любовь? Как это вообще будет выглядеть? Устроить драку с любовницей?
Порядок-это когда каждый делает то,что должен.
Никогда ведь не знаешь, что будет завтра. Нужно ценить и радоваться тому, что у тебя есть сегодня.
– Да все с названием, ядрить его… – простонал несчастный мужик. – Бумагу вот от градоправителя прислали, чтоб к вечеру поименовал заведение хоть как-нибудь для налогов и прочей отчетности. А у меня по такой жаре голова ну вовсе варить не хочет, только трещит все сильнее!
– А чем вас «Три придурка» не устраивают? – поинтересовалась бестактная магичка.
Безник возмущенно всплеснул руками.
– Ну что вы, госпожа?! Это ж мечта первых сорока лет моей жизни и дело всей оставшейся! Ее название, – глаза корчмаря подернулись мечтательной поволокой, – должно быть звонким, как золотая монета, емким, как винная бочка, сочным, как парная телятина…
– Вот-вот, я и говорю: «Три придурка» – самое то!
Понастроят витрин, понаставят в витрины туфель, а девушке потом страдай!
Или даже хуже — работай!
На моем лице невольно расползается ностальгическая улыбка. Я была слишком маленькой, чтобы все запомнить, однако в памяти глубоко запечатлелось, как папа пожимает руку Дэниелу Рэдклиффу.
Но притяжение и влечение – разные вещи: Лишь одно из них постоянно.
«Всё, что необходимо для триумфа зла – это бездействие добрых людей».
Железные леди не плачут. Даже на пороге собственной смерти.
«Я проиграла. Выпьем же, Машка! — За что? За нас? — Конечно! А еще за то, чтобы слово „сука“ применялось исключительно к четвероногим самкам домашней собаки!»
Самая большая подлость - оставлять человеку надежду.
Вы даже не представляете, сколько среди окружающих прирожденных актеров. В лицо они будут заверять вас в своей самой искренней симпатии. Будут клясться, что никогда не обманут и не предадут. Но при малейшем удобном шансе смешают вас с грязью. Уничтожат, не испытывая никаких угрызений совести.
– Давай послушаем, – усмехнувшись, предлагаю я.
– Послушаем что?
– Какое-нибудь очередное вранье. Ну, о том, что вчера ты просто делал мне одолжение, что на самом деле ты меня не хочешь, бла-бла-бла. – Я машу рукой.
К моему удивлению, парень начинает смеяться.
– О боже. Это что, смех? Люди, Рид Ройал смеется. Кто-нибудь, срочно звоните в Ватикан, у нас тут чудо Господне!
Он вновь усмехается и ворчит:
– Ты невыносима.
– Да, но я все равно тебе нравлюсь.
Рид вдруг затихает. Я начинаю думать, что он так и будет молчать, но тут слышатся тихие ругательства, и Ройал произносит:
– Да, наверное, нравишься.
– Два чуда за одну ночь? Настал конец света?
Запомните, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, поэтому убедитесь что последним смеяться будете именно вы, а когда наступит время — смейтесь от души, но с с отстранённым хладнокровием в стиле «ничего-из-этого-не-имеет-больше-значения-я-не-лежал-без-сна-ночами-вглядываясь-в-потолок-пытаясь-извергнуть-всю-эту-боль».
За месяц мой образ мыслей изменился настолько, что я сама себя с трудом узнавала. Безусловное приятие со стороны сверстников не оставило и следа от прежней неуверенности. Странное дело, но эти беспризорники, пена военной лихорадки, показали мне, что такое человеческое братство. После того как мне довелось разыскивать на продажу небитые бутылки вместе с белой девчонкой из Миссури, мексиканкой из Лос-Анджелеса и негритянкой из Оклахомы, я никогда уже не ощущала себя изгоем человеческой расы. Отсутствие критики — оно было обычным делом в нашей разношерстной компании — произвело на меня сильное впечатление и на всю жизнь задало для меня тональность терпимости.
Все люди - эгоисты. А безвозмездная дружба - это что-то из жанра фантастики на грани мазохизма...
- За что пьем?
- За живых, - ответил Рай.
- За мертвых, - в один голос произнесли Алукард и Лайла.
- Мы весьма дотошны, - добавил Рай.
.... церемониймейстер услышав, как где-то мелодично начали бить дворцовые часы, закричал: - Главный повар! Главный повар!
Откуда-то выскочил маленький толстенький человек. - Его величество сейчас должен завтракать. Что приготовлено на завтрак его величеству?
- Господин церемониймейстер, на завтрак его величеству королю Топседу Седьмому приготовлены три жареных кабана, пятнадцать копченых индеек, десять маринованных осетров, двести яиц всмятку, двадцать фаршированных фазанов, тридцать жареных уток, сто печеных яблок, пятьдесят килограммов винограда, полтонны мороженого и десять ящиков заморского вина.
- Это все?
- Все, господин церемониймейстер...
- Вы с ума сошли! Его величество останется голодным! Прибавьте еще что-нибудь!
Дома всегда лучше.