Да, папа никогда не боялся высоты. А с ним не боялась и я — по крайней мере, не так сильно. Мы садились рядышком, бок о бок, и свешивали ноги с лестницы.
"Наверное, чтобы по-настоящему заскучать по какому-то месту, нужно оттуда уехать. Возможно, нужно отправиться в дальние странствия, чтобы понять, как ты любишь свою отправную точку."
– Кого? – спросила я недоуменно. Ответом мне была красноречивая гримаса Дорса, мол, Дашка, ты чего, совсем мышей не ловишь? Вот после этого я сообразила, вернее, даже вспомнила, о ком речь, и осторожно скосила глаза, дабы увидеть Каста. Ну что тут сказать? Король нашего факультета… страдал. Нет, даже не так. Он – Страдал! Причем до того красиво, до того натурально, будто вокруг не товарищи по учебе, а номинационная комиссия «Оскара» и все-все режиссеры Голливуда, вместе взятые.
Я ошибочно приняла страсть Вестона к охоте за страсть ко мне.
За каменной стеной , оно же и в тюрьме, разве нет?
И не таких видали, а и таких едали…
Запомни: ты не умираешь, пока тебя кто-то любит.
- В какой-то момент мне подумалось, уж не ты ли стреляла в меня, - произносит он.
Делаю удивлённое лицо:
- А почему ты решил, что не я?
Кардан ухмыляется:
Потому что они промахнулись.
Один сын умный, а другой сантехник.
-"Мужа я любила... или думала, что люблю?"
Потянулась к клавиатуре медленно, со вкусом, с расстановкой, громко клацая клавишами, напечатала ответ из трех вполне приличных букв, образующих ну очень неприличное слово…
Неудивительно, что все принцессы в сказках такие беспомощные. Если все, что они умеют, это стоять прямо, улыбаться и говорить с белками, то им остаётся только ждать, когда их спасут.
— Но кто же так казнит? Ни чувства стиля, ни достойного обоснования, ни красоты подхода...
Обыкновенный человек ждет хорошего или дурного извне, то есть от коляски и кабинета, а мыслящий - от самого себя.
– Прибью, пигалица!
– Благословлю, – выдвинула я свою угрозу. – С гарантией.
– Ты мне угрожаешь? – не поверил брюнет.
– Продлением рода! Абсолютным! После каждого раза!
Но, знаешь, я и в самом деле вывел одно железное правило. – Какое? – Когда что-то слишком странно, то дело нечисто. – Что… что это еще за правило такое дурацкое?! – Я говорю, что за вещами, которые на первый взгляд невозможно объяснить, всегда кроется чья-то грязная рука.
Он говорил, что глупо видеть в жизни рутину и ждать, когда к тебе придет Самый Лучший День в жизни. Ведь если присмотреться, в каждом из дней происходило множество незначительных, но весьма приятных событий.
Все мы представляем собой не себя, а обломок кораблекрушения, исчезнувшего кого-то, это ничего не значит, в этом нет никакого смысла.
Жизнь заключается не в том, чтобы ждать, когда пройдет буря,а в том, чтобы научиться плясать под дождем Сенека
С виду хрупкое милое создание, а приблизишься – затащит в темный лес и глазом не моргнет.
- Вы читаете? - Читаю? Что я должен читать? - Книги.
Бризы, шторма не знают печали! Они носятся над твердью — легкие, свободные, даруя кораблям попутный ветер, заботливо расчесывая косы вербам и березам. Шаги их беззвучны, песни причудливы, стремления чисты, как весенняя капель. Никто не владычествует над вольными ветряными сердцами, никто не вправе сдерживать страстное их биение. Пусть же так будет отныне и вовек…
–Ты свидетеля в лифте убрала? – А то! Расчленила застёжкой от лифчика и в мусоропровод спустила, – кровожадно оскалилась я. – Фу, Лиза!
То, что отопительная система Академии не справляется с поставленной перед ней задачей, я поняла по тому, как активно преподаватели и аспиранты потащили в свои кровати грелки. Грелки, жаждущие зачетов и послаблений, не возражали.
Когда делишься тем, что имеешь, с другими, ангелы улыбаются и все счастливы.