... друзья - это не те, кто никогда не ссорится, а те, кто может вовремя промолчать, хоть и очень хочется ответить, поддержать в трудную минуту и простить.
«Овечка Долли по сравнению с Милой просто доктор овечьих наук.»
Это была очень замечательная семейная жизнь – трезвая как стеклышко, потому как одно дело разрушать чужой дворец,
и совершенно другое свой собственный. Собственный Акина разрушать не хотела.
О, да! Все же надо уметь радоваться любым приятным мелочам. Они так скоротечны и от них в итоге остается лишь воспоминание. Так почему бы его не сделать радостным? Холодный сок в жару — это мелочь, но великолепная.
Если смотреть на мир из коридоров отделения экстренной помощи, он кажется сумасшедшим, опасным и, как сказал один поэт, неисправимо разнообразным.
– Но, прошу, расскажи мне побольше о фьерданках.
– Они тихо говорят. Не флиртуют с каждым мужчиной, который попадается им на пути.
– Я флиртую и с женщинами.
– Мне кажется, ты бы флиртовала и с финиковой пальмой, если бы та обратила на тебя внимание.
Что делать? Кинулся достать чужого ума: собрал всех бывших тогда в шинке добрых людей, чумаков и просто заезжих, и рассказал, что так и так, такое-то приключилось горе. Чумаки долго думали, подперши батогами подбородки свои; крутили головами и сказали, что не слышали такого дива на крещеном свете, чтобы гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же прибавили, что когда черт да москаль украдут что-нибудь – то поминай, как и звали.
Неважно с какой скоростью ты движешься к своей цели, главное -не останавливаться.
Люди, которые не утратили способность шутить, справляются с проблемами намного эффективнее.
Человек вообще может выжить в любых обстрятельствах, было бы ради чего жить.
«Держать себя в руках и верить в лучшее», - с таким лозунгом я проживаю день за днем
как неисцелимы и уродливы люди, словно смертная рана на каждом из них
Где-то я прочел, что девяносто процентов наших ежедневных мыслей - это те же самые мысли, что были у нас вчера, позавчера и так далее. Снова и снова мы твердим себе одну и ту же ерунду, а потом удивляемся, почему никак не можем измениться. Наши мысли не меняются, наши привычки не меняются, чего же тогда удивляться, что наши жизни не меняются?
Тая лукавство в постмодерне и маскируя в акростих, диавол, изощрённый в скверне, улавливает малых сих. Речёт, подмигивая сально и изгибая губы в серп, о радостях любви анальной — анальной целости в ущерб. Ведёт ментальные атаки на русский дух, на наш уклад. Дразнясь, показывает факи, язык и волосатый зад. Открыв ворота Овертона, зовёт к себе тупых овец.
Поверишь этому гандону — пиши пропало. Не жилец.
Где-то в глубине души мы навсегда остаемся двадцатилетними.
Когда нет уверенности, куда следует идти дальше, стоит вернуться в начало и попытаться мысленно повторить весь путь.
Отца похоронили на Богословском кладбище. Моросил мелкий дождь, капли мешались со слезами, что текли по щекам бледной до прозрачности мамы. Она выгорела изнутри, будто смерть отца погасила в ней лампадку, освещавшую маму чистым живым светом.
Глаза Миши оставались сухими. Он был благодарен небесам за этот дождь, притворившийся слезами. Как легко, оказывается, отнимать! Деньги, драгоценности, жизнь. Просто берёшь – и уходишь. Даже не бежишь. Наверняка воры нисколько не переживали после убийства. Нисколечко!
“приличные девочки не напрашиваются на комплименты”
И вообще не слишком ли много связано всякой чертовщины со стенами? С тем, что ограждает, защищает, казалось бы. Но никто не знает ни что за этой преградой, ни кто там. Или даже внутри ее
— Шансы? — приглушенно спросила я у Плеска. — Два к одному. — То есть? — Ну либо выживешь, либо нет.
...подумай вот над чем: смысл чего угодно может измениться, просто если взять другой ракурс... смотри на слова и на мир через калейдоскоп, а не телескоп.
Влюбленность - это когда ты теряешь себя медленно, кусочек за кусочком.
В своём крошечном городе я всегда чувствовала себя странно. Как будто я была здесь чужой, лишней. Я думала, дело в том, что моё место не здесь, а где-то ещё – там, где кипит творческая энергия и постоянно происходит что-то интересное. Я убедила себя в том, что, когда уеду учиться в колледж, наконец найду своё место в этом мире, найду своих людей. Но глядя на фотографии Эндрю, разговаривая с ним, чувствуя эту самоуверенность человека, повидавшего мир, я поняла, что, возможно, все эти годы просто обманывала себя.
- Что случилось? Где пожар? – Через минуту из-за двери выглянула недовольная Макаровна.
- Это я. Посторонись. Сейчас добро будем человеку причинять
- Рейн, я так не могу! Они же знают, зачем мы уходим... - пролепетала я.
Рейн хохотнул:
- Они завидуют! И мне это по душе!
- Рейн, я...
- Ты - моя избранная, жена, в том, чем мы будем заниматься, ничего плохого или постыдного нет. Вон Кервааль только тем и занимается, что делает своей Соаль очередного демонёнка. А если бы она каждый раз думала, что весь клан знает, зачем они ушли в спальню, до сих пор бы старший не появился! - прервал меня Рейн.