... не могу слушать твои песни. Ты даже про ёлочку безбожно фальшивил, а уж ту песенку даже обезьяна выучить смогла бы! -
- Отсюда делаем вывод - я не обезьяна!
Долговязый эсэсовец стоит надо мной и старается поднять меня пинками; напрасный труд; какая-то женщина подает мне лекарство и спрашивает, что у меня болит, и тут мне кажется, что вся боль у меня в сердце.– У тебя нет сердца, – говорит долговязый эсэсовец.– Ну пока еще есть! – отвечаю я и чувствую внезапную гордость оттого, что у меня еще достаточно сил, чтобы заступиться за свое сердце.
Мина, мы с Тари уходим. Детей не видели слишком долго. Ты замужем, а ночь уж вы без нас проведете. Кристофу я объяснил, что и как делать, напомнил облизать уши и вообще, не оставил без наставлений.
Социальные сети — отличный инструмент для нас, интровертов, и приличных людей вроде того. В них проходит меньше времени между тем, как подумаешь, что кто-то крутой, и поймешь, что он же — отстой. Не понимаю, как интроверты выживали без интернета. Да и с интернетом. Я вообще не понимаю, как мы выживаем. Кажется, это невозможно.
Разум есть способность использовать силы окружающего мира без разрушения этого мира.
Всякий предмет, доставшийся нам ценой благородного, честного труда, кажется нам слаще и милее.
- Я терпеть не могу ошибки. Любые ошибки — орфографические, пунктуационные, ошибки в цифрах или расчётах… Будете ошибаться — уволю. Это понятно?
Конечно. Чего тут может быть непонятного! Кажется, я буду работать у чудовища. Только чудовище может считать, что люди не ошибаются. И не ошибаться самому.
Конечно, это всячески порицались чешуйчатым сообществом, но и здесь работало простое правило: "Нельзя. Но если очень хочется, то нужно обязательно!" Главное — соблюсти видимость приличий.
Так уж устроен мир: родители отдают детям столько любви, сколько имеют, а дети родителям — сколько могут…
Она ухитрилась вызвать приступ отвращения у человека, который зарабатывал себе на жизнь вскрытием трупов… «Поздравляем, у вас новое достижение».
Я люблю книги. Они не предают. Не делают больно, если ты сама того не захочешь. И еще – они не умирают. Те, кто их пишут – да. А сами книги могут жить почти вечно. Если найдется тот, кто захочет их прочитать.
Лик Ардена молча взирал на девушку. За свою долгую жизнь он и не такие оправдания слышал, и уже не находил в ни х ничего интересного. Понятное дело, никто прямо в лицо не скажет - хочу уничтожить этого человека, чтобы мне, любимому. Было удобно и комфортно. Всегда прикрываются либо самозащитой, либо общим благом...
Никто не может поручиться за объективность картинки, которую рисует его восприятие...
В русских селеньях бывают такие женщины, знаешь… Их бабами нежно зовут… Слона на скаку остановят, и хобот ему оторвут…
Никто не знает, чего ждать от женщины, потому что она сама этого не знает...
Талант - это желание работать,когда получается, а если не получается, талант учит чувствовать не ярость или злость, а радость и азарт: ведь если не получается, то становится еще интереснее!
Все пошло не так, как она задумала. А ведь Берл-то ее — красавец! У них с Зиссель могли бы родиться славные дети. Уж наверняка эта ее птичья лапка не передается от матери к ребенку?
– Я не могу потерять Сьюз. – Голос у меня дрожит. – Не могу. Она ведь моя заполночная подруга. – Какая? – не понимает Люк. – Заполночная. Это значит, ей можно позвонить в любое время, хоть за полночь, и она сразу же примчится на помощь.
Но ложь, даже приправленная разговорами о патриотизме, духовности и нравственности, остается ложью.
Часто сетуют на то, что в житиях все святые похожи. На самом же деле нет людей, более разных, чем святые, - даже преступники больше похожи друг на друга.
– Да что ты понимаешь? – Я понимаю мужчин, Эона, и понимаю власть.
С насильниками и убийцами она знала, как себя вести, а перед детьми тушевалась.
Святая родила от некроманта — такое достойно даже записи в каких-нибудь исторических мемуарах. Вопиющее безобразие, все как я люблю.
Правда, как и счастье, понятие относительное.
В жизни актера нет вместо для детей.