Каждый человек хотя бы пять минут в день бывает дураком.Настоящая мудрость состоит в том, чтобы не превышать этот временной лимит.
А вся эта имитация благотворительности есть не что иное, как завуалированная самореклама и заискивание перед властями
Какой смысл в жизни, после которой ничего не останется? Я, конечно, смертна: но до того, как я уйду, я должна оставить что-то...что-то такое, ради чего стоило жить.
Рассказ о формировании Северной Европы - это история не медленного и болезненного избавления от варварства, а неуклонной экспансии прогрессивной цивилизации.
Да, – мысленно соглашается он, уже ослабляя связь, – но я МИЛЫЙ невыносимый, заносчивый и бесконечно рассеянный сноб.
Кафе соответствовало внутреннему состоянию Штерна: такое же пустое, покинутое, мертвое.
Смерть не так уж страшна, это трусость делает ее страшной.
– Какая ведьма, такой и фамильяр,
— Подними-ка голову, душа моя, — донесся веселый голос с другого конца лестницы, — и покажи мне свое мужественное лицо — синяки, сажу и все прочее. Дай мне взглянуть на мой приз!
Ив приподнял голову и удивленно взглянул в ясные глаза, отливавшие золотом. Незнакомец улыбался ослепительной улыбкой. Мальчик с восторгом разглядывал правильный овал лица, густые черные волосы, широкие скулы, тонкие брови и изогнутый как у ястреба нос. Выбрит он был гладко, как нормандцы, и кожа его, смуглого, оливкового цвета, была гладкой, как у девушки.
Гирке пишет такие легкие картины, что даже незаметно, как они тяжелы.
Стать взрослым - это научиться поступать правильно исключительно потому, что это правильно.
Забавно, как дело всей жизни может подстерегать за поворотом – а ты о нем и не подозреваешь
Глядя назад, вперёд не идут.
Яркие цвета всегда дарят мне хорошее настроение.
Ну, и что ты с собой сделала, идиотка, спрашивает ангел. Не все они с тобой, а ты? Хильд - значит "битва", ни с того ни с сего вспоминает она. Ангел разочарован, точно она - лучшая ученица, неожиданно ляпнувшая глупость.
Да, похоже о счастливой загробной жизни можно забыть.Я жива...
если доказательства были получены в нарушение Четвертой поправки, но при этом они были бы все равно неминуемо получены и без этого нарушения, то такие доказательства не являются "отравленными плодами" и могут быть допущены к рассмотрению судом.
– Ну почему же. Ваша матушка сказала, что если вы, адептка, будете плохо учиться и вас исключат, то получите обещанную сидорову козу. Я, правда, не понял, каким образом вы собираетесь содержать козу в той небольшой квартире, в которой живет ваша семья.
Я кашлянула, чтобы не рассмеяться, а ректор продолжил:
– А батюшка, со своей стороны, пообещал показать вам, где раки зимуют, если вдруг вернетесь, не доучившись. Я его уверил, что вы приложите все старания, дабы вас не исключили, и что совершенно точно не стоит ждать вас к зиме.
Вот тут я не выдержала и прыснула от смеха.
– Адептка, откройте мне секрет. Это какие-то традиции вашего мира – дарить козу отчисленным за неуспеваемость студентам и возить их к местам зимовки раков?
– Не совсем, – стараясь не расхохотаться, попыталась объяснить я: – У нас есть выражение: «Выдрать как сидорову козу». В смысле – выпороть ремнем за провинность. Но вы не подумайте, это просто устойчивый фразеологизм. Ну, вроде как угроза, чтобы не расслаблялись. А раки… в общем, тоже фразеологизм, и получу я по полной программе, если вылечу из учебного заведения.
— Добрый день, — я и не знала что у Гарика мог быть такой уверенный и спокойный голос. — Социальная служба, у кого какие проблемы?
— У всех проблемы, — заверещала старушка в углу, — вон гады сползлись сюда ото всех краев, жизни не дают. И так пенсия крошечная, воды нет, Чубайс свет отключил…
Я уже научилась нести ответственность за семью. Только пока не знаю, куда ее складывать!
- Вот не мог он мне это все при жизни сказать? — Рядом раздался разочарованный вздох, и я подняла взгляд. — Ишь ты, на том свете меня ждать решил. Не уж-то на этом нельзя прийти было.
И какая аскетичность! Совсем немного вещей: лампа, книжный шкаф, эстамп на стене. Непередаваемое японское чувство ваби.
Мертвые не уходят из жизни тех, кто их любил, мертвые только не стареют, оставаясь в сердце живых такими, какими они ушли.
Поворачиваюсь к толстячку и достаю из кармана юбки три теста на беременность.
Да. Иришка не поскупилась. Умничка моя!
- Я ребеночка жду! - всхлипываю громко, а потом тише добавляю. – Правда, не знаю от кого. От Стасика или от Серёжки Пахомова. Мальчики меня всегда вдвоем любили.
Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы… Что-то ждет их впереди?