Фрэнк видел змею, свернувшуюся кольцами на полусгнившем коврике у камина, - жуткое подобие любимой комнатной собачки.***- Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие - быть Шляпой.***- Ох, да скорее же, - вздыхал Рон, массируя себе желудок.
- Ну, Рон, распределение гораздо важнее еды, - попробовал поспорить Почти Безголовый Ник.
- Конечно, если ты уже умер, - огрызнулся Рон.***Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится, как сумасшедшее.***- Вчера вечером я сидела, погруженная в рукоделие, как вдруг ощутила внезапный порыв. Я встала, села перед шаром и устремила взор в его кристальные глубины. И увидела, что кто-то на меня глядит. Как, по-вашему, кто?
- Старая безобразная мышь в огромных очках? - закатив глаза, прошептал Рон.***- А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, - добродушно ответил Дамблдор. - Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнакомой комнате с превосходной коллекцией ночных горшков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнатка-то исчезла. Я, конечно, все равно ее отыщу. Возможно, она доступна только в полшестого утра, а может, когда месяц в фазе одна четверть или когда слишком полный мочевой пузырь.***<...> мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены.
У равнодушия много масок - и любви, и уважения, и участия…
Коллектив у нас преимущественно женский, зал просторный, людей много, личного пространства почти никакого, только если пригнуться, спрятавшись за невысокой тонкой перегородкой стола. Ну и всем все надо знать. «Посрать», – чуть было не ляпнула я.
До этого вашего управления не дозвонишься,будто там кто-то на телефонном проводе повесился!
- Почему ты не ходишь на занятия? - Я ищу себя в искусстве.
— О чем призадумался? — спросила тётка, застав на лице Дениса отстраненное выражение.
— О том, что, наверное, Танька уже пожарила котлеты. Есть хочу.
Рая снова рассмеялась — ее пышная грудь всколыхнулась, светлые кудри на плечах подскочили.
— Вот все вы мужики такие. Мы о большом и светлом…
— …а мы о насущном, — закончил Денис, усмехнувшись. — Не могу я, Рая, о большом и светлом на голодный желудок думать.
– И что в каждом государстве силу имеет тот, кто у власти?
– Конечно.
– Устанавливает же законы всякая власть в свою пользу: демократия – демократические законы, тирания – тиранические, так же и в остальных случаях. Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных – это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливости. Так вот я и говорю, почтеннейший Сократ: во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. А ведь она – сила, вот и выходит, если кто правильно рассуждает, что справедливость – везде одно и то же: то, что пригодно для сильнейшего.
Говорят, окружающие нас люди — это наше отражение, которое мы пытаемся спрятать, подавить, что бы не быть похожими на оригинал, из расчета ни в коем случае не потерять свою индивидуальность.
- Тебе нужно отмывать гешефты? Я до тебя имею предложение. Моня — мой первый муж таки понимает в колбасных обрезках. Это был единственный еврей в истории, которого выперли из Израиля за денежные аферы. И это среди евреев!
"Тебе многое придется вынести, доча. Выноси и выкидывай: обиды из сердца, мусор из памяти, противников с пути".
Иногда, стремясь защитить того, кто дорог, ты… почти перешагиваешь черту. И эмоции… берут верх над разумом.
Женщин от природы тянет к успешным самцам, потому что в них они видят большой потенциал позаботится и защитить. Себя, семью, детей.
- Зулусы — это которые без штанов ходят, а для продовольствия употребляют знакомых, — говорит важно Белухин. — Подойдет этак к барышне: «Позвольте вас сопроводить». Та, конечно, рада: «Ах, зачем же, я сама проводюся». — «Нет, как же можно, разве можно, чтобы самой» Ну, до переулка доведет и слопает. И даже без горчицы.
— Ленинградцы! Ещё несколько дней назад я был уверен, что нет на свете ничего прочнее стали. И только оказавшись здесь, в городе колыбели нашей Революции я понял, что ошибался. Есть на свете то, что прочнее любой стали, что крепче любой брони. Это вы, ленинградцы. Это ваша воля и сила духа. Это ваша несгибаемая вера в Победу.
Жениться – все равно что пообещать любимой гречневой каше есть только ее, одну ее, всю свою жизнь, пока смерть не разлучит нас, аминь. Такое обещание было бы враньем, потому что я точно знаю, что рано или поздно меня потянет на бекон и ананасы.
Как хорошая жена и умная женщина, я никогда не лезла дальше, чем надо, и вообще никогда никуда не лезла. Зачем мне нужны все эти неприятности?
Толпа может простить что угодно и кого угодно, только не человека, способного оставаться самим собой под напором ее презрительных насмешек.
Что нужно ребёнку, у которого все есть? Ему нужно все - и больше, чем все, как и всем остальным.
За соснами, за Волгой догорал закат; в его угасании томилась сплошная эротика: стыдливая горячая краснота и движение вниз, к постели… Сквозь мягко слепящий багрянец чёрные сосновые стволы как швартовочные тросы подтягивали синее небо к мохнатому причалу земли.
Почему часы радости так коротки? Почему несчастье и тревога длятся долго?
Тот, у кого хватит храбрости и терпения всю жизнь вглядываться во мрак, первым увидит в нем проблеск света. /Хан/
"Секрет в том, что при знакомстве с представителями противоположного пола вам нужно вести себя так, будто вам всё равно, чем это знакомство закончится."
Когда-то русский космонавт и русский нейрохирург обсуждали христианство. Нейрохирург был православным, космонавт - нет. "Я не раз летал в космос, - хвастался космонавт, - но не видел там ни одного ангела". Нейрохирург был поражён этим высказыванием, но потом сказал: "А я оперировал много замечательных голов, но ни в одном мозгу не видел ни одной мысли".
Все религии обещают нам жизнь после смерти, пусть и в разной форме. Приверженцев индуизма ждет реинкарнация, буддистов – нирвана, христиан и мусульман – райское блаженство, а древние египтяне верили, что бессмертная душа вернется в мумифицированное тело.
Трудно привыкнуть к человеческой неблагодарности, но и жаловаться на нее глупо, это всё равно что хвастать своими благодеяниями.