– Хоспади! Почему не могли нанять никого нормального? Когда мы давали объявление, там было написано: ответственная, со знанием языков и компьютера. А это что?
– Совсем сума сошла? Кто ж к нам пойдет за такую зарплату, да еще с такими требованиями?
В зелёных глазах чертики отплясывали румбу...
<...> понимаешь, дурость опаснее любого умысла. Заговор, если он есть, можно как-то отследить, предотвратить, а дурость… дурость страшна своей непредсказуемостью.
- Здравствуйте. – Быстро поздоровалась девушка, проходя мимо старушек.
- И тебе не хворать, милая. – Хором ответили старушки, чем сразу же вызвали подозрение Григория.
- День добрый! – Тоже решил поздороваться он. Мало ли что…. Страшнее подъездных старушек в стране только ГРУ, и то не факт.
Но сейчас женщина четко осознавала: ничего из того, что приносит ей счастье не упало бы ее руки само по себе. За все в этой жизни нужно бороться. Иногда даже с самой собой.
Впрочем, Нита всё ещё была преисполнена решимостью. В конце концов, она здесь ради настоящей любви, а значит, ей все преграды по плечу.
Близкие на то и нужны, чтобы поддерживать друг друга в бурном море житейских неурядиц.
Грегори как раз тянулся к перилам лестницы, но рука безвольно повисла. Как и настроение — оно тоже упало окночательно.
— Он тебя не простит, если вступишься. Он мужчина.
Я замерла. Не простит… стало горько, но Кайла права. У мужчин свои законы, женщина не должна вмешиваться в бой силы. Вот и подруга это понимает. Да и я понимаю, только принимать не хочу.
Жизнь и смерть — единое целое. Смерть может стать жизнью, а жизнь — обратиться в смерть.
Это за себя бывает больно, а за тех, кто дорог только страшно. Страшно настолько, что ты перестаешь чувствовать свою боль, перестаешь чувствовать себя, и все о чем можешь думать – только бы он был жив.
Есть женщины в русских селеньях,
На их ты дороге не стой...
Деревья тобою покосят,
Болота осушат тобой!
Зло трудно поддается объяснению. И сегодня, спустя две с лишним тысячи лет с тех пор, как была написана Книга Еноха, мы по-прежнему не можем постичь до конца, почему существует зло. Мы знаем только, что оно существует.
Есть правда, а есть истина. И не надо путать эти два понятия. Правда - она своя для каждого, она вообще очень субъективная и достаточно удобная штука. Поддающаяся корректировке.
А истина...
Истина - субстанция жесткая, негибкая, а главное, много на ней не заработаешь. Это каждый грамотный чиновник знает.
Правду можно чуточку согнуть, приукрасить, повернуть к своей пользе. С истиной этот номер не пройдет
Осуждать всегда просто...Понять сложнее.
От голодного работника толку мало, а от голодного соседа и вовсе один вред — не зря говорят, что нужда крадет, а голод морали не знает.
Правильно говорят, что женщины – противоречивые существа. Придумываем, как откажемся, а когда предложений не поступает, обижаемся.
Метод под названием "Развалить всё и посмотреть, что возникнет на руинах былого" работает безотказно, перемены — да, наступают. У ребят, оставшихся на обломках прошлого, нет выбора: кто-то сдыхает, а кто-то — меняется. Но всегда ли к лучшему?
Добро — не всегда абсолютно, как и зло. Между ними необходимо соблюдать равновесие. Только ты в ответе за свои поступки и решения.
– А остальные дети от кого? У нас тут, может, целый зверинец, а я и не знал?!
– Какой зверинец? – отмахнулась мама и грозно глянула на него исподлобья. – Разочек случилось, зато глянь, какая Лорка уродилась – уж точно не в тебя!
Не стоит трясти чванством, ибо чревато, поскольку карма работает без выходных.
Конечно, справедливость – штука полезная, но не настолько, чтобы Таннис, разом о делах позабыв, бросилась ее восстанавливать.
Одна – что честность так или иначе вознаграждается. Он думал, что, если человек честен, он как-нибудь выдюжит, и думал, что, если человек хорошо трудится и откладывает, он может накопить немного денег и не страшиться завтрашнего дня. Нефтяной скандал двадцать второго года и прочие такие дела просветили его насчет первого, а тысяча девятьсот тридцатый просветил насчет второго. Он уяснил, что самые почитаемые люди совсем не честные. И умер в недоумении – страшноватом, между прочим, недоумении: во что он верил – в честность и усердие, – они себя не оправдали. А я вдруг смекнул, что вместо них-то ничего другого не придумано.
Тот, кто мстит, иногда жалеет о совершенном, тот, кто прощает, никогда не жалеет об этом.
Приправой к простым и однообразным блюдам служит соленая вода, и едва ли кто-либо из туземцев садится за стол без скорлупы кокосового ореха, наполненной этой водой; в нее макают куски пищи, чаще всего рыбу, иногда же наливают воду в ладонь и отпивают ее большими глотками, иногда выпивая за раз полпинты.