Картины – вещь странная: они постепенно обретают собственную волю, точку зрения и убедительность голоса. Когда работа закончена, картина сама сообщает пишущему её человеку об этом.
К моменту совершения первого серьезного преступления наш собеседник обычно достигал лет двадцати — двадцати пяти. Он отличался низкой самооценкой и обвинял в своих неудачах весь мир. Обычно у него уже имелся длинный «послужной список», хотя о нем не всегда было известно полиции. В этом списке могли значиться кражи со взломом, изнасилования или попытки изнасилования. Здесь же могло присутствовать и позорное увольнение из армии, поскольку у таких людей возникают проблемы с любым начальством. Они убеждены, что на протяжении всей жизни являются жертвами: ими манипулируют, над ними властвуют, их контролируют другие. Но в другой ситуации, подзаправленной фантазией, этот неполноценный, жалкий неудачник, по сути дела, ничтожество, способен сам манипулировать жертвой и властвовать над ней; контроль оказывается в его руках. Он сам определяет, чего хочет от жертвы. Только он может решить, останется ли его жертва в живых или умрет, а если умрет, то как именно. Последнее слово остается за ним, он наконец-то отыгрывается за свои прежние неудачи.
...ты не хотел бы, чтобы это было каждый день?...Чтобы я ждала тебя с завтраком с пробежки, а ты готовил мне ужин после работы? Чтобы я разводила бардак в квартире, а потом мы вместе делали уборку? Скучала, когда ты в командировке, а ты старался вести себя тихо, когда я сплю...
Когда у тебя есть дети, ты никогда не можешь расслабиться.
Все на свете взаимосвязано - огромная сеть, что простирается через время, через историю.
Безнаказанность рождает вседозволенность... Каждый шаг в сторону расширяет границы возможностей. Хочется снова и снова проверить их незыблемость и прочность. Внутри азарт просыпается и потребность доказать окружающим: для тебя невозможного нет.
Со временем я в полной мере осознал простую истину: на одно червивое яблоко всегда приходится великое множество здоровых плодов. Вокруг нас полно добрых людей, чьи сердца открыты нам навстречу. Вот и ты должна поверить в то доброе, что есть в каждом из нас. И только тогда, обретя эту веру, ты сумеешь начать жить заново и любить по-настоящему.
Стекло и сталь Манхэттенского небоскрёба сливаются в одну сверкающую ленту, пока я лечу вверх тормашками вдоль его пижонского фасада. Летать я не умею, даже паутины у меня нет, как у Человека-паука, и поэтому я падаю, как кирпич. На лету я трепыхаюсь, словно рыба, вытащенная из воды. Точнее, словно рыба, вытащенная из воды и выброшенная в окно. Я пытаюсь разглядеть во всём этом мельтешении что-то, за что можно уцепиться, чтобы хотя бы замедлить падение, но фигушки. Ни балконов, ни карнизов, ни горгулий – только стремительный полёт, второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра.Может показаться, что дела плохи, но на самом деле я падал тысячу раз. Я падал из окон; я падал в шахты, бандитские логова, инопланетные звездолёты, кондитерские цеха, женские спальни – всего не перечислить. Я падал духом, выпадал в осадок, западал на девчонок – но никогда ещё мне не удавалось упасть и разбиться насмерть.
Ты такая нежная и утонченная. Совсем как чистокровная лошадь.
— Я бы тоже хотел стать другим, — пробормотал он. — Стать нормальным. — Знаешь, такие парни, как мы с тобой, тоже необходимы. Ведь только сравнивая себя с нами, нормальные люди понимают, что они нормальные.
Куда приятнее обосноваться внутри плавучей тюрьмы, чем оказаться вне ее стен!
...что-то в поведении или внешнем виде жертвы приманило к ней хищника. Так происходит в дикой природе — животные никогда не охотятся наобум.
- Ты тоже пойдешь?<...> - Грустно, что тебе приходится об этом спрашивать.
Ведь до того вечера у нас с Крис всё было хорошо. Может, без особой страсти, но с комфортом.
Жены — не козы, стадом не ходят.
_Я убедилась,что утром лучше всего просыпается сахар мимо чашки,но никак не тот,кто лег часа полтора назад.
Зато горячий чай взбодрил.Правда,пролитый на ногу,а не выпитый.Но как говорится,в итоге важен результат,а не способ.
Разве есть в жизни что-либо более прекрасное, чем поиск ответов на вопросы?
- Сейчас ты сядешь со мной на лошадь и, не сопротивляясь, поедешь с нами.
Правильно расценив мой ответный взгляд, властно закончил:
- Иначе всё равно поедешь, но вниз головой, перекинутая через седло!
Ненавижу! Попыталась донести до него эту мысль, но получилось лишь:
- Ы-ы-ы-ы-ы!
— Понятно. Вы предпочитаете, как и ваш кумир, Дамблдор, держаться от Министерства подальше?
— Я не хочу, чтобы меня использовали, — ответил Гарри.
— Найдется немало людей, которые скажут, что приносить Министерству пользу — это ваш долг!
у меня все-таки появился один настоящий друг. Тот, кому не лень отложить дела и примчаться с утра пораньше просто для того, чтобы сказать: все будет хорошо, ты справишься
Ты можешь сколько угодно любить сложную музыку и заумные тексты настоящих поэтов, находить в них аллюзии и оммажи творцам прошлого, расшифровывать загадки и проходить запутанными лабиринтами смыслов.
Но однажды тебя навылет пробьет совсем простая песня, понятная даже людям, не окончившим школу.
Потому что она расскажет о тебе все так точно, так остро, так — в самое сердце…
— Ты никогда его не любила! — негодующе подскочила на свои шпильки-ходули Вера.
— При чём здесь это?
— При том, что это ты сделала его несчастным, Лиза! С тобой он страдал. Это из-за тебя он уже два месяца ничего не пишет! Ты и только ты убила в нём вдохновение и желание творить!
— Желаю тебе его в нём воскресить. Вдохновение. Раз уж ты успешно справилась с воскрешением некоторых частей… одной конкретной части его тела.
Стоит только принять какое-то решение, и жизнь сразу выстраивается в стройную цепочку событий, которых раньше вроде бы и не предполагалось. Это оттого, что судьба показывает новый путь. Если выбор неверный, то путь этот все равно приведет в тупик, но если выбрать правильно...
— Кстати, откуда у тебя ребенок?
— В лесу нашла. — Отмахнулась Догилева.
— Нормальные люди детей в капусте ищут. Чтоб было на что этих самых детей потом растить. — Авторитетно заявила Настя.
Люди любили домашних питомцев и зачастую выставляли напоказ свои чувства, чего не позволяли себе с людьми.Как это называли мозгоправы? Вымещение? Что ж, любовь зла. Фрэнк знал одно: те, кого действительно следовало опасаться в этом мире, не могли полюбить ни кошку, ни собаку.