"– Есть вести о девке? – спросила она первым делом. – Есть, – неохотно кивнул Вадзим. – Лучше сядь. Оглядевшись, Белый убедился, что поблизости никого не было. – Я и так сижу, пьянчуга. – А сейчас ляжешь."
Ещё несколько дней назад я искренне не понимала, как мир вокруг может продолжать жить своей жизнью, когда у кого-то она разрушена. А сейчас даже рада, вдруг, и я смогу вплестись в этот узор и двигаться дальше.
Человек, который любит всех и чувствует себя дома всюду, - настоящий человеконенавистник. Он ничего не ждет от людей, и никакое проявление порочности его не оскорбляет.
С внутренним голосом трудно спорить, особенно когда он прав.
У погибающего человека не было имени, фамилии, биографии, он не ходил в детский сад и в школу, не учился в институте, не влюблялся, не рожал детей. У него не было лица, привычек, карьеры и увлечений, он он не совершал хороших и плохих поступков, не подличал и не сеял добро. Ничто не имело значения, всё отступило на задний план перед лицом смерти.
Когда у человека есть собственное дело – и пусть даже оно заключается в мытье полов! – и собственный, пусть и небольшой доход – это, похоже, очень сильно меняет человека.
Жизнь без мечтаний - это сад без цветов, а жизнь с неосуществленными мечтами - сад с искусственными цветами.
Ты когда-нибудь задумывался о том, чего ради вы с таким пылом повсюду ищете дьявола? Я скажу тебе. Потому что вы не можете поглядеть в глаза собственным злодеяниям. Правда в том, что никакой дьявол не заставляет вас пытать друг друга, насиловать, убивать и подвергать содомскому греху. Никто не заставляет вас уничтожать самую землю, которая кормит вас. Есть только вы. Так что погляди на себя, потому что единственный дьявол здесь – это ты.
Maybe it’s time to just scrap the word “racist.” Find something new. Like Racial Disorder Syndrome. And we could have different categories for sufferers of this syndrome: mild, medium, and acute.
Когда у вас в душе одновременно и огромная любовь, и жуткая ненависть, почти невозможно как-то уравновесить эти чувства. И более упорное из них в конечном итоге одерживает верх.
<...> [детские игрушки] воспринимаются как каваии не потому, что они в самом деле каваии, а потому что человек наделяет их этим качеством. <...> Каваии не является настоящим свойством, живущим внутри вещи. <...> Каваии, как правило, - это мое личное, моя игрушка. Потому что только я, и никто другой, могу ее защищать и изливать на нее свою безвозмездную любовь.
Но если за последние годы я и научилась чему-либо, то лишь одному: убежать нельзя. Как ни старайся. Единственный выход – это вход.
Возможно, все мы чего-то не сделали. В другой раз чувство вины напомнит нам, чтобы мы лучше старались.
После уроков Финч пошел со мной в столовую. Как я и опасалась, Шепли поджидал Америку у дверей.
— Где Мерик? — спросил он, увидев меня.
— Сегодня не пошла на занятия.
— Она у себя? — Он пошел к «Морган-холлу».
— Шепли, прости меня, — крикнула я ему вслед.
Он медленно повернулся и поглядел на меня так, будто дошел до белого каления.
— Как бы я хотел, чтобы вы с Трэвисом сошлись уже, черт вас дери! Не пара, а сущий торнадо! Когда вы счастливы, вокруг радость, любовь да бабочки! Когда беситесь, тянете за собой весь чертов мир!
Он зашагал прочь, а я шепнула:
— Неплохо.
Между
тем, что я думаю,
тем, что я хочу сказать,
тем, что я, как мне кажется, говорю,
тем, что я говорю,
и тем, что вы хотите услышать,
тем, что, как вам кажется, вы слышите,
тем, что вы слышите,
тем, что вы хотите понять,
тем, что вы понимаете,
стоит десять вариантов возникновения
непонимания.
Но все-таки давайте попробуем…
Это магия? — шепотом спросила я, не веря своим глазам.
— Разумеется, — хмыкнул капитан. — Хотя есть вариант, что воришка — переодетая птичка. Не справился с потоком воздуха, не вошел в поворот, зато удачно вписался в борт моего корабля.
Исследование глубин личности никогда не сделает характер лёгким и весёлым.
Существует естественное стремление ввязаться в спор с кем-то, кто отказывается разговаривать с нами. Большинство из нас сильно расстраиваются в таких случаях, поэтому мы давим на другого человека, чтобы он рассказал, что случилось. Когда он отказывается, мы упрямо продолжаем его обвинять и требуем, чтобы он был более открытым. От этого другой человек замыкается еще больше.
Это не одно и то же, но поверь мне, я знаю, что такое чувство одиночества. И когда тебя не любят. Постоянно пытаешься заполнить эту пустоту чем-то, чем угодно.
– Улыбайся, – ткнула меня локтем в бок Грета. – Мужчины любят дур, а серьезное выражение лица сразу наводит на мысль о том, что в голове что-то есть.
– Мне с мужчинами в прошлом не везло.
– Знаешь, в чем смысл, Элса? Прошлое прошло. Фьють – будто его и не было.
– Говорят, что те, кто не помнит своей истории, обречены повторять ее.
– И кто это говорит? Я такого никогда не слышала. Я бы сказала, те, кто держится за прошлое, упускают шанс на будущее.
Рядом с Бев я выглядела как неряшливо одетый ребенок. Это чувство держалось мгновение, потом исчезло. Помните: никто не может заставить вас почувствовать себя ниже других без вашего согласия. Это сказала Элеонора Рузвельт. Цитата, которую я стараюсь претворить в жизнь.
...Вителлий, который явился на пир уже навеселе, - без всякого повода он разразился глупейшим смехом.
- Чего хохочет эта бочка сала? - спросил Нерон.
- Смех отличает людей от животных, - молвил Петроний, - а у него нет иного доказательства, что он не кабан.
Ли усадили на шезлонг и в ответ на ее неуверенный вопрос о флирте, завалили житейской мудростью.
Одна дама посоветовала не теряться, и хватать «горячего мальчика».
– Санни вполне свеж и приятен, – улыбалась она, – для тренировки подойдет!
... глупо злить того, об кого и так спички зажигать можно.