Если государство, выбирая между войной и позором, выбирает позор, оно получит и войну, и позор.
Отучилась я у себя там, в Кирове. Я, кстати, тоже журналист, как и вы, Глеб. А сюда… Н-ну, в общем, я нашла, к кому переехать в Москву. Я, конечно, родину люблю, но там полная жопа, мертвяк. Уж поверьте мне.
Мы любим больше само желание, чем желанного.
Внезапно Артем почувствовал недомогание. У него закружилась голова. Он зажмурился, но головокружение не прошло. Напротив, когда он снова открыл глаза, комната перед ним поплыла, точно он находился не на твердой земле, а на палубе корабля, захваченного штормом. Монитор стал размытым, будто изображению было тесно в границах экрана и оно пыталось вырваться на волю. Артем испугался, что у него в самом деле не все в порядке с головой. Он поднялся открыть форточку, чтобы глотнуть свежего воздуха, и… вскрикнул от неожиданности.
Его родная, знакомая комната исчезла. Головокружение отступило так же внезапно, как и началось. Он очутился на тропе, огибающей гигантское дерево. Вокруг непроходимой стеной стоял лес. Вековые вязы, покрытые мхом и лишайником, обступали его со всех сторон, как древние великаны. Разинув дупла ртов, они глазели на нежданного путника. Артему показалось, что деревья живые, и он невольно попятился.
– Ой! Ой-ой! – в ужасе завопил он, в панике озираясь по сторонам, пытаясь понять, куда подевалась его комната, где он только что находился, и как он оказался в этих дебрях.
– Чего орать-то? – услышал он откуда-то сверху надтреснутый голос. Артем задрал голову. Над ним нависал тот самый живописный шалаш-гнездо, который он видел на экране монитора. Наяву постройка выглядела еще более экзотично. Дырки между прутьями были законопачены мхом и увиты цепким плющом с темными, будто восковыми, листьями. Вдруг из шалаша свесилась длинная, гибкая лиана, кто-то с гиканьем съехал по ней, как по канату, вниз и бухнулся об землю прямо рядом с Артемом. Парень в страхе отпрянул.
Наверное, все пары проходят это. Когда время, проведенное вместе, становится, одновременно, бесконечностью и кратким мигом, которого все время не хватает.
Невозможно оправдываться, когда тебе не хотят верить.
… розыск шпиона подобен розыску крупинки металла в огромной массе песка.
Тебя не слушали живой, тебя отказались слушать мертвой.
Весной вышла книга, и этот факт подействовал на меня намного сильнее, чем получение диплома. Я показала книгу отцу, матери, братьям и сестре; они молча смотрели на нее, передавая друг другу, но и не подумали открыть. С робкими улыбками они разглядывали обложку – точь-в-точь как полицейские, изучающие фальшивую купюру. «Моя фамилия», – недовольно обронил отец, как будто обнаружил, что я стянула у него кошелек.
Когда идешь под палящим солнцем, не останавливаешься на пути, чтобы сорвать пусть даже самый красивый цветок.
"Нам всем хотелось скорее позрослеть ,но слова из той,будущей жизни,типа:"девушка","свидание","жених" для нас,тринадцатилетних детей,были действительно нелепыми и смешными.Это сейчас "поколение next"употребляет в лексиконе модные словечки,а тогда все было чинно и культурно."
«Иногда судьба сама подсказывает и дарит то, в чём ты нуждался больше всего».
Ничто невозможно похоронить навеки. Рано или поздно тайное всегда становится явным.
Зачем нужен космос, если на Земле всё хреново?
Либо ты берёшь ответственность за свои поступки, либо обвиняешь всех вокруг.
...интерес всегда провоцирует любопытство, которое в ряде случаев может оказаться смертельным.
"Она всё знает". Звучит угрожающе. Для меня, которая ничего не знает...
Никакого проку от этих бесполезных эмоций.
Словно проникновенное “пожалуйста” может сделать чёрное белым, а недопустимое допустимым. Детям, конечно, говорят, что это волшебное слово, но в двадцать лет уже надо бы понимать, что не такое уж оно всемогущее.
Друга не приглашают, он приходит сам, когда захочет. Если у твоего друга есть дом, то это и твой дом. Пригласить друга - значит оскорбить его, уравнять с теми, кто не может прийти без приглашения.
Когда вокруг тебя одни и те же люди — как это было в семинарии,— то как-то само собой получается, что они входят в твою жизнь. А войдя в твою жизнь, они через некоторое время желают её изменить. А если ты не становишься таким, каким они хотят тебя видеть,— обижаются. Каждый совершенно точно знает, как именно надо жить на свете.
Король зависит от справедливости, он обязан быть ее выразителем, и благодаря ему она торжествует.
Длительная ожесточенная война любую страну оставит без сил.
каждый думает в меру своей испорченности
Лорд директор усмехнулся, а потом спокойно произнес:
— Я тебе дам один совет, мужик: больше никогда не смей даже смотреть в ее сторону