«Если собираешься работать с людьми, поделись полезной информацией с ними заранее, не позволяй додумывать. Иначе, пока ты мечтаешь о новом газоне, они нафантазируют войну, чуму и три сгоревших сарая».
она была женщиной практичной, а потому несчастные случаи предпочитала готовить загодя.
Моя квартира напоминала стан половецких воинов. Это могло значить только одно - Люська жарит блины.
— Никогда не подумала бы, что ты воскреснешь ради денег, — искренне удивилась я.
В юности нам кажется, что мы бессмертны, как минимум неуязвимы, а ещё нас ждёт незаурядное будущее и великие дела. В не знавшем разочарования воображении рисуются заоблачные перспективы — и верится, что у нас уйма свободного времени на любовь, глупые, мелкие обиды и на то, чтобы исправить свои ошибки.
Но почему-то мы не успеваем заметить, что жизнь проходит мимо, а минуты в итоге складываются в годы.
"Лучший враг - мертвый враг, не оставляй живого врага за своей спиной".
...в моих руках деньги, власть, влияние, но страшнее всего держать в них собственного сына. Особенно когда из свертка выглядывают огромные — на пол лица! — темные глаза.
Из благополучия некуда бежать. Потому в благополучных странах и городах так высок уровень суицида. Суицид происходит, когда не остаётся путей к спасению. Когда твой мир тебе невыносим, но нет мира лучше, чем твой.
Наше ощущение пространства и времени, порождение нашей собственной души, иногда эти ощущения изменяют нам. Ну как расстройство среднего уха лишает нас равновесия, это бывает даже тогда, когда просто каким-нибудь необычным образом наклонить голову и чувство равновесия исчезает.
— Но когда же вы спите? — Да уж, сплю! Спать я буду, когда завершу образование. А пока пью черный кофе.
С началом пресловутой перестройки и разгулом гласности у нас эту гласность начали понимать весьма своеобразно: наше советское прошлое начало подвергаться безусловному очернению. На органы госбезопасности, чекистов начали ушатами выливать помои. Некоторые авторы, дорвавшись до полной свободы от совести, изощряются в очернении тех, кто обеспечивал и обеспечивает сегодня безопасность государства.
Бороться с тиранами означает взять на себя риск получить оскорбления в ответ, бумерангом.
Каждый раз, когда образуется длительный затор, когда накапливается слишком много нерешенных задач, это происходит потому, что мы пользуемся теми же методами, которыми пользовались раньше. Новую же схему, новое открытие нужно искать совсем на другом пути. Так что от истории науки не следует ждать особой помощи.
- Пойдем в дом, предадимся чревоугодию. Грех, поди, невелик, а все будет в чем покаяться.
"Люблю"-шептали губы."Вернись"-глаза манили,"найду"-кричало сердце...что-то там...слаще ванили.
«Счастье никогда не бывает абсолютным. Ты однажды это поймёшь».
Ничто невозможно похоронить навеки. Рано или поздно тайное всегда становится явным.
Береги время. Не позволяй никому пользоваться твоим временем, если сама этого не хочешь. И щедро дари свое время тем, кого любишь.
– Вы сказали: «Я вас таким». Где-то потерялось слово. – Нет. – Нет? – Нет. Я хотела сказать: но я вас таким… ценю. Просто вы меня перебили. Как всегда. – Перебил? – Да. – Цените? – Именно! Сердце колотилось о ребра с такой силой, что я начинала задыхаться. Винсент приподнял брови и сложил руки на груди. – Что ж, Луиза, я тоже вас… ценю, и хочу начать наше знакомство с начала. Хочу, чтобы все было по-другому. – Мммм… – сказала я, пытаясь вдохнуть воздух, который почему-то отказывался проходить в легкие. – Что с вами? – Винсент шагнул ко мне, но я выставила вперед руку. – Секундочку. Это все ваше… мое… наше… признание ценностей.
Если не хочешь смириться с тем, что в мире страдают невинные, нужно делать все, что от тебя зависит, чтобы бед и мучений на свете стало меньше, а любви больше.
Подожди, давай по старинке. Ты меня целуй везде, а когда поймешь, что я потеряла бдительность, пронзи меня «эбонитовым жезлом» в мои «нефритовые ворота».
Чем пронзить?! – опешил мужчина, чуть не выронив меня.
Тьфу, - смутилась я. – Это из другой сказки
тишине кабинета сопели двое – маленькая красивая я и большая гадкая светлость.
Лифт был таким огромным, что в него при необходимости можно было погрузить нескольких лошадей. В одиночестве – без лошадей – Троепольский чувствовал себя в нем неуютно.
Без веры нет стремления, без стремления не добраться до цели.
Рвущийся с губ вскрик: "Осторожно! Тебе нельзя!" я успела задавить в самом начале. Мужчина — сам знает, что ему можно и когда