В гостях у мамы я всегда становлюсь дико ленивой, позволяя ухаживать за собой, как за маленьким ребенком. Наверное, это ощущение время от времени необходимо любому взрослому, — отдохнуть от необходимости решать свои взрослые проблемы.
Дураки мы, люди. Постигаем добро через адские муки. Грешим, а потом каемся. Гадим и думаем, что ничего страшного. Ничто не проходит бесследно, за все надо платить.
«С 1830 года — это уже не история», — говаривал один из наших лицейских учителей, который был очень стар, когда я был очень молод, — «это политика». Теперь мы уже не скажем: «с 1830 года» — Три Славных Дня с тех пор тоже состарились — и не скажем: «это политика». Скорее произнесем почтительно: «это социология», или с меньшим уважением: «это журналистика». Однако многие охотно повторяют: с 1914 года или с 1940 года — это уже не история. Причем полного согласия насчет причин такого остракизма нет.Одни, полагая, что события к нам ближайшие из-за этой близости не поддаются беспристрастному изучению, желают всего лишь уберечь целомудренную Клио от слишком жгучих прикосновений. Так, видимо, думал мой старый учитель. Разумеется, в этом — недоверие к нашей способности владеть своими нервами. А также забвение того, что как только в игру вмешиваются страсти, граница между современным и несовременным вовсе не определяется хронологией. Так ли уж был неправ наш славный директор лангедокского лицея, где я впервые дебютировал на преподавательском поприще, когда своим зычным голосом командира над школярами предупреждал меня: «Девятнадцатый век — тема здесь неопасная. Но когда затронете религиозные войны, будьте сугубо осторожны». И правда, у человека, который, сидя за письменным столом, неспособен оградить свой мозг от вируса современности, токсины этого вируса, того и гляди, профильтруются даже в комментарии к «Илиаде» или к «Рамаяне».
Как говорил мне один мой хороший друг, бывают моменты, когда упрямую девушку только и остается, что закинуть на плечо и унести в закат.
Пресыщение благами цивилизации, рост потребительской психологии, кажущаяся вседозволенность порождают лень, апатию, равнодушие и более страшные вещи, о которых вы и понятия не имеете.
Самые прекрасные вещи в мой жизни происходили тогда, когда я боялся, но делал.
…умный человек понимает даже то, чего не знает…
Бывшие мужья созданы в аду специально для наказания...
у нас редко когда заключается брачный договор без того, чтобы, по крайней мере, полдюжины гостей, а то и слуг, предварительно не измерили геометрическим способом тот рай, что уготован жениху.
Ос понимал: невозможно любить того, кто пугает тебя. Те, кто утверждают обратное, либо больны, либо испытывают обычное для обречённой жертвы желание понравиться мучителю, создать иллюзию добровольности, защитив таким образом свое сознание, облегчить свою участь.
Всему свое время… Время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное. Время убивать и время врачевать, время молчать и время говорить. Время искать и время терять, время любить и время ненавидеть; время войне и время миру». Всему свое время.
Естественно, детям легче и удобнее считать мать степенной, уравновешенной флегматичной матроной, чем непредсказуемой и дерзкой особой, которая может сделать что угодно.
— Они были здесь. Эти два фараона. Готорн и Блэк. Болван и висельник. Вот только никак не возьму в толк, кто из них добряк, а кому положено быть зверюгой. Они, кажется, оба звероватые. — 9
"... разум дан женщине не только для использования в экстремальных ситуациях, но главным образом для того, чтобы в эти ситуации не попадать".
Эльфы, они все с приветом, если верить фэнтези.
— Жозеф, ты хочешь знать, какая из двух религий истинная? Да ни одна из них! Религия не бывает ни истинной, ни ложной, она просто предлагает определенный образ жизни.— Как же это, интересно, я должен уважать эти религии, если ни одна из них не истинная?— Если ты готов уважать только истину, то лишь немногое в этой жизни удостоится твоего уважения! Дважды два — четыре, вот и все, что ты будешь уважать. Помимо этого, тебе придется иметь дело с весьма зыбкими понятиями, такими как чувства, нормы поведения, моральные ценности, проблема выбора, а все это хрупко и изменчиво. Ничего математического. Уважение направляется не на то, что проверено и доказано, а на то, что предложено.
На самом деле это неправда. Маша больше похожа на Пенелопу Крус или кого-то вроде. Хотя, скорее на кого-то вроде, чем на Пенелопу Крус.
Смерть требует тишины и уважения.
- Ну, люди убили больше волков, чем волки людей. Так что я даже не знаю, кого надо бояться.
Чтобы заметить опасность, телохранителю требуется менее шестидесяти миллисекунд. Чтобы влюбиться, обычному человеку хватает пятой доли секунды. А чтобы понять, что перед тобою судьба – достаточно одного удара сердца.
... - Но может быть, вы узнали ?.. - Нет, я остерегался что-либо узнавать,- сказал Хью.
Голова у женщин — предмет загадочный и темный. И лезть в нее так же глупо, как под лед нырять — пользы никакой, а вреда много.
Мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены.
Воды рек безостановочно текут. Печень же моя горит в огне.
Жизнь-она многогранна…
Если полюбишь все ее стороны, и хорошие и плохие, она полюбит тебя в ответ...